— Что? — удивилась бабушка. — Нет, конечно. Я их продала в антикварный салон. Право же, Эм, откуда у тебя только берутся такие дурацкие идеи?

— Ничего они не дурацкие! Если вещь заложена, ее потом можно выкупить, когда у человека опять появятся деньги. Почему тебе обязательно нужно каждый раз говорить, что я дура?

— Эй, эй, прекрати, Эм. Не груби бабушке, тем более когда она сделала ради нас такое! — остановила меня мама.

Неделя проходила за неделей, и обещанная поездка уже не так меня радовала. Я должна была постоянно доказывать бабушке свою вечную благодарность. А бабушка этим пользовалась. Как только я начинала жаловаться, что меня заставляют мыть посуду, или спорила о том, что смотреть по телевизору, или запиралась в ванной, чтобы сочинять сказку про Балерину, бабушка принималась мне угрожать.

— Ты будешь мыть посуду, потому что я так сказала. Вита еще маленькая, она только все перебьет. Давай трудись, иначе не поедешь с нами!

— Мы не будем смотреть сериал «Полицейский», это вам не по возрасту. Если ваш папа когда-то в нем снимался, это еще не значит, что все остальные теперь обязаны мучиться. И не делай такое недовольное лицо, иначе не поедешь с нами!

— Что ты там опять запираешься, Эмили? Господи ты боже мой, выходи сейчас же из ванной! Следи за собой, барышня, иначе не поедешь с нами!

Я решила, что и не хочу никуда ехать. Останусь лучше дома одна, буду целыми днями лопать шоколад, и смотреть, что захочу, по телевизору, и перечитаю все книжки Дженны Уильямс, и спокойно допишу свою сказку про Балерину.

Я не осталась дома одна. Я поехала в Испанию вместе с мамой, бабушкой, Витой и Максиком. Как же это оказалось здорово! Окна многоэтажного белоснежного отеля выходили прямо на море. Наши две комнаты были на самом верху, и вот с этим возникли сложности. Узнав, что подниматься нужно в стеклянном лифте, Максик принялся визжать и брыкаться.

Бабушка рассердилась и стала его отчитывать. Максик рассердился еще больше и заорал на нее. Мама попыталась подкупить его конфетами. Максик моментально их умял, но в лифт входить все равно отказался.

— И что мы будем делать? Переться пешком на двенадцатый этаж? — спросила бабушка.

— Я пойду с ним по лестнице, — вызвалась я.

— Не говори ерунды, Эм. Ты и на один-то этаж подняться не можешь, сразу начинаешь пыхтеть и задыхаться, — сказала бабушка.

— Я не говорю ерунду, — сказала я сквозь зубы. — Пошли, Максик, я тебя отведу. Мы по этой лестнице бегом побежим, ага?

Мы взбежали бегом на второй этаж. Дальше дело пошло медленнее. Сердце у меня стучало, но я совсем даже не пыхтела и не задыхалась. Мы поднялись на третий этаж, на четвертый… Максик повис у меня на руке и еле волочил ноги.

— Давай, Максик, шагай, — уговаривала я.

— Не хочу. Я устал. — Максик плюхнулся прямо на ступеньку.

— Может, все-таки поедем на лифте?

— Нет!

— Значит, идем по лестнице или остаемся внизу. — Я нагнулась над ним, пощупала острые косточки, выпирающие на спине под футболкой. — Это что, крылышки? Точно! Они тебе помогут полететь. Давай, Максик, полетели, как Питер Пэн! Вжжик! Вжжик!

Мы «пролетели» еще пару лестничных пролетов, потом нам обоим пришлось присесть. Максик уткнулся головой в коленки.

— Очень тут высоко, — простонал он.

— Да уж, высоковато. Давай играть, как будто это гора, а мы альпинисты, карабкаемся на вершину. Там мы установим флаг, нас запишут на видео и покажут по телевизору.

— Как на папиных кассетах? — спросил Максик.

У нас дома были три кассеты с записями папиных ролей. Одна — настоящая роль со словами, из сериала «Полицейский». Вторая — сцена в толпе из сериала «Ист-Эндерс», там папа ничего не говорит, только улыбается и машет рукой. Третья — реклама мобильного телефона. От нее я каждый раз плакала, потому что вспоминала папу с мобильным телефоном в кухне на Рождество. Плакала, но все равно смотрела. После того как папа от нас ушел, я сначала смотрела все три ролика каждый день, по многу раз. И до сих пор я их смотрела по крайней мере раз в неделю. Мама и Вита тоже. Максик никогда не садился смотреть с нами, но он часто болтался поблизости.

Я обняла его.

— Это же все понарошку, Максик. На самом деле никто не будет нас снимать на видео. Но бабушка взяла с собой фотоаппарат, так что мы будем фотографироваться. Снимем тебя в шикарных новых шортиках и взрослой бейсболке, ага?

— М-м-м… — ответил Максик, не поднимая головы.

— Ты думаешь о папе, да, Максик? — спросила я шепотом.

Максик помотал головой, но я знала, что угадала.

— Папа посадил бы тебя на плечи и отнес наверх, да? А я не могу, Максик. Мне тебя просто не дотащить. Меня бы кто-нибудь понес! Но все равно мы поднимемся по этой гадкой лестнице, пусть бабушка знает, правильно?

— Правильно, — сказал Максик.

Он встал, согнул тоненькие ручки, как будто проверял бицепсы, потом обхватил меня и натужился.

— Ты что делаешь? Ой, щекотно!

— Я тебя понесу, — сказал Максик.

— Ой, Максик, какой ты лапочка! Только тебе в жизни не поднять такую здоровенную дылду, как я. Давай вот что, возьмемся за руки и будем по очереди тащить друг друга на буксире, хорошо?

Мы пошли дальше и скоро встретили маму — она побежала вниз посмотреть, не свалились ли мы в обморок по дороге.