Мезенцев приложил к глазам окуляры мощного морского бинокля, некоторое время вглядывался в туманную водяную пелену, затем опустил бинокль, довольно хмыкнул:

– Все точно, не напутали мы с акустикой: посредине стоит Ричард Мертон собственной персоной.

– А кто двое остальных? – спросил Тиняков.

– Вы что, подполковник, решили, что я знаю в лицо весь личный состав американского военного флота? – с изрядной долей ехидства ответил вопросом на вопрос капитан «Арктура». – Увы…

Снова в рваном ритме замигал семафор американской подлодки. Мезенцев и Полундра напряженно глядели на вспышки света, считывая ответ на предложение, которое только что передал старший помощник.

– Отказываются, – перевел Тинякову капитан. – Предлагают нам спустить катер, а они спустят свой. И встретиться прямо посередке. На нейтральной, так сказать, территории.

– Акватории, – машинально поправил его Павлов. – Ну, прямо-таки дипломатический протокол! Что предпримем, Василий Капитоныч?

– Спускаем катер, – вдруг вклинился нервно покусывающий губы Тиняков. – Пойдем вдвоем с вами, капитан. Нужно узнать, чего они хотят.

Мезенцев поднял на Тинякова взгляд потемневших глаз и после долгой напряженной паузы тихо, но твердо сказал:

– Вот что, подполковник… Усвойте на будущее: капитан на корабле бывает только один, а меня покамест не разжаловали. Так что приказы здесь отдаю я. Хотя в данном случае я с вами согласен. Но, предупреждаю, говорить с янки я буду без ваших подсказок, мне суфлеры без надобности.

– Вы правы, прошу прощения, – опустил голову Тиняков, но его лицо при этих словах исказилось в злобновато-брезгливой гримасе. – Все это так неожиданно…

– Э-э, одну минутку! – раздался насмешливый голос Полундры. – Вы, господин подполковник медицинской службы – так ведь в вашем командировочном предписании значится? – никого не забыли в предполагаемую дипломатическую миссию включить? Меня вот, например… Да в курсе я, в курсе, что оперативное руководство возложено на вас. Но конкретной-то работой придется заниматься мне. Так вот, меня весьма интересует, в каких условиях эта работа будет проходить. И что-то мне подсказывает в этой связи, что мне полезно самому послушать американцев. А не в вашем вольном изложении, вдруг вы английским языком на уровне шестого класса оч-чень средней школы владеете? Кроме того, вы моторный катер вести сможете? Ах, нет… Я почему-то так и предполагал. А Василию Капитоновичу по рангу не положено как главе нашей «делегации». Так что поведу катер я. Достаточно понятно излагаю?

– Достаточно, – буквально проскрипел Тиняков, и выражение его лица из злобноватого превратилось просто в злобное. – Более чем…

Через двадцать минут после первого семафорного сигнала всплывшей подлодки два моторных катера, прочно принайтованные бортами друг к другу, колыхались на все набирающих силу волнах Гренландского моря, то проваливаясь во впадины между валами, то поднимаясь на пенные гребни.

В американском катере тоже находилось трое человек, те самые, которые стояли на крыле ходового мостика подлодки. Капитан R-170 Ричард Мертон, Роберт Хардер и Уильям Хаттлен, командир группы «морских котиков».

Первым подал голос капитан Мезенцев. Его английский действительно оказался безупречен.

– Где только люди не встречаются, Ричард, старина! Я рад вас видеть! Позволю себе заметить, что вы зря отказались от дружеского визита на «Арктур». Я, правда, не богат запасами «Катти Сарк», но уж настоящей русской водкой вас и ваших сослуживцев угостил бы. За мной должок, ведь вы так гостеприимно принимали меня в прошлом году!

– Я тоже рад видеть вас в добром здравии, Бэйзил, – раздалось в ответ, хотя особой радости в голосе американца как-то не прослушивалось. По немного напряженному лицу Мертона скользнуло подобие усмешки: он оценил иронию ситуации.

– Вам не кажется, господа, что погода сегодня не располагает к длительным беседам? Не Майами-Бич все-таки, – в голосе Мезенцева отчетливо слышались насмешливые нотки. – Что там за вопросы такие возникли, «представляющие взаимный интерес»? Растолкуйте, будьте столь любезны.

– Дело в том, капитан, – вступил в разговор Роберт Хардер, – что нам известна причина появления вашего судна в этих водах.

– Вот как? – Мезенцев прекрасно сыграл предельное удивление. – Любопытно было бы узнать: откуда такая замечательная осведомленность?

– В контексте нашего разговора это совершенно неважно, – покривился Хардер. – Важно то, что нас ваше присутствие здесь не устраивает! И мы предпримем все возможное, чтобы этого присутствия не допустить.

– Не слишком ли много вы берете на себя, Боб? – тихо, чтобы не услышали русские моряки, буркнул Мертон, но Роберт Хардер эту реплику своего соотечественника проигнорировал. На русском катере выжидательно молчали. И тогда Хардер произнес целый монолог, хоть со сцены в бродвейском театре читай!