– Все довольно просто, – начал пояснения мистер Стэнсон. – Вы, как биржевой игрок, прекрасно понимаете, что как только европейцы озвучат отказ от моих ядерных реакторов, акции нефтяных компаний резко скакнут вверх. Мы с вами, конечно, выиграем за счет тех акций, которые успели купить. Но ведь их немного.

– Крохи, – с сожалением согласился российский нувориш.

– А если Европа решила бы пойти по пути развития атомной энергетики? – вкрадчиво поинтересовался американец.

– Нефтяные акции продолжали бы падать еще стремительнее, – ответил Борис Яковлевич. – Их можно было бы скупать за бесценок, но что толку рассуждать? Если бы не этот идиотский «Энергетический саммит», мы с вами вообще озолотились бы, но… – Басин с сожалением развел руками.

– Это в ваших силах. – Американский атомщик перешел на таинственный полушепот: – Сделать так, чтобы его не было. Хотя бы в ближайшее время. Если его перенесут, то все равно на подготовку следующего потребуется не один день. А биржа работает ежедневно. Вот это и называется – контролируемый бум, – закончил мистер Стэнсон.

– Да, – согласно кивнул головой Борис Яковлевич, умозрительно проследив всю логическую цепочку биржевых махинаций. – Но как это сделать? Как отсрочить саммит?

– Вы, как и я, осведомлены о нестабильной ситуации в Санкт-Петербурге, – американец продолжал гнуть свою линию. – Вам следует убедить кое-кого, что проводить сейчас этот форум в Питере – чистой воды безумие. Если с кем-нибудь случится… Нет, даже не из VIP-персон, а из рядовых членов зарубежных делегаций или даже представителей средств массовой информации, то это нанесет непоправимый ущерб престижу вашей страны! Не говоря уже о нас с вами, – Стэнсон тонко намекнул на то, от чего не откажется ни один богатей.

– Да-а-а-а, – с сомнением в голосе протянул Борис Яковлевич, – это такое дело.

– Когда вокруг вас летают миллиарды долларов, стоит рискнуть и попытаться сделать так, – наставительно произнес пронырливый бизнесмен, – чтобы эти богатства, по сравнению с которыми Крез покажется нищим, осели в наших с вами карманах.

– Вы хотите сказать, что…

– Именно это я и хочу сказать, – произнес настойчивый владелец «Вестингауз Электрик Компани». – Действуйте в том же направлении, и победа будет на нашей стороне.

Раздумывал Борис Яковлевич не долго. Взвесив все «за» и «против», он согласно протянул руку янки:

– Я приложу все усилия, мистер Стэнсон. К тому же по этому вопросу у нас есть очень интересный, а главное, важный и надежный источник информации.

– Отлично, господин Басин. – Американский бизнесмен с достоинством пожал руку своего русского партнера. – Как говорится: «Предупрежден – значит, вооружен». До встречи. И удачи нам обоим.

На этих словах оба посетителя московской выставки «Millionaire Fair» разошлись в разные стороны, словно незнакомые люди.

По знаку хозяина к мистеру Стэнсону тут же упругой походкой подошел Вильям Голдберг, издалека следивший за беседой сильных мира сего.

– Предупредите, что мы через час вылетаем, – приказал он своему управляющему, – пусть готовят самолет. И захватите с собой вон ту девочку, – улыбнулся он, давая понять подчиненному, что результатами беседы он остался вполне доволен.

– Слушай, Анатольевич, – устало произнес участковый, видимо, этот вопрос он задавал уже неоднократно, – а тебе точно ничего не померещилось, а? Спьяну-то…

– Да не пил я, товарищ лейтенант, – оправдывался владелец звероводческой фермы, – с чего мне пить-то было?

– А хотя бы с горя, – усмехнулся участковый, – шутка ли – бобры пропали.

– Это я мужикам своим за поимку по бутылке на брата обещал, – пояснял Дмитрий Анатольевич, – а сам – ни капельки.

– Да не валяй ты дурака, – рассердился представитель правопорядка. – Не пил он! От тебя разит, как от последнего алкаша! Я за километр унюхал. – Участковый явно терял терпение. – Еще когда только к твоей ферме подъезжал, уже запах был!

– Так это я уже после выпил, – так же нетерпеливо ответил зверовод, – со страху! – Дмитрия Анатольевича аж передернуло. – Я, когда до конторы добежал, меня трясло всего, как в лихорадке. Руки ходуном ходили. Налить в стакан не мог. Такого натерпелся…

– Чего ты натерпелся? Жена, что ли, не дала? – Лейтенант потихоньку свирепел, видя, что конца-краю этой пустой беседе не видно.

– Ну зачем ты так, – обиделся Глазычев, – при чем тут жена? Свиристелкин мертвый, я побежал от страху, а тут еще яма. Я в сумерках плохо вижу. «Куриная слепота» эта болезнь глаз называется…

– Я знаю! – нетерпеливо перебил участковый.

– Я – бух! – в яму, – торопливо продолжал хозяин фермы, – а там кот сидел. Как заорал…

– Так, хватит! – окончательно разъярился участковый. – Давай еще раз. И помедленнее. С того момента, когда Свиристелкин твой полез в пещеру.

– Ага, полез, – согласился с милиционером Дмитрий Анатольевич. – Ну, сижу я, значит, жду, когда он бобра поймает и из пещеры мне его вынесет.

– Долго сидел? – участковый открыл блокнот.

– Да минут семь, – ответил Глазычев, немного поразмыслив, – я только-только успел сигарету выкурить. Ну, может – десять.