Опустившись на колени, он тщательно исследовал палас, потом проверил все тумбочки и шкафы в гостиной, спальне, ванной. Как и следовало ожидать, он ничего не обнаружил. Кремер вернулся к двери и свернутой картонкой от сигаретной пачки принялся вычищать щель у порога. Кроме слежавшихся комьев пыли и раздавленного окаменевшего окурка, застрявшего в щели в эпоху Ноева ковчега, он извлек крохотный засохший кусочек грязи, отвалившийся от подошвы обуви. На нем зеркально отпечатались две миниатюрные буковки, часть названия фирмы: «А» и «R». Шрифт был своеобразным, характерным: возможно, удастся установить марку обуви. Вряд ли это что-нибудь даст, да и сколько людей тащат грязь на ботинках в гостиничный номер… Однако и эта деталь могла пригодиться.

От той же пачки сигарет Кремер оторвал край упаковочной фольги, завернул сухой комочек и осторожно стряхнул на дно пачки. Поднял телефонную трубку и позвонил портье:

– Это лейтенант Эммерих. Вы можете оставить кого-нибудь вместо себя на полчаса?

– Да, лейтенант. Я попрошу Гейнца, он подежурит.

– Отлично. Просите Гейнца и поднимайтесь в двести двенадцатый.

Портье появился минуты через три, опасливо косясь на меловой контур. Кремер предложил ему сесть в кресло и сказал:

– Припомните, пожалуйста, какая погода была в тот вечер, когда произошло убийство?

– Погода? Плохая погода… Шел дождь, знаете, такой мерзкий, со снегом, и холодно было…

Так. Следовательно, комочек грязи на обуви вполне могли занести в номер и в вечер убийства.

– А до этого были дожди?

– Нет, лейтенант. Погода две недели стояла превосходная. Я надеялся, и дальше так будет, собрался на рыбалку, да тут…

– Хорошо. – Кремер пресек попытку собеседника разразиться нескончаемым монологом о рыбалке и погоде. – Теперь расскажите мне подробно, что тогда произошло, начиная с прихода герра Хелгена.

– Так ничего ведь не произошло, – извиняющимся тоном произнес портье, – вернее, я ничего не видел. Я уже рассказал все полиции…

– Я читал протоколы, – заверил Кремер, – но мне хотелось бы услышать обстоятельства дела непосредственно от вас. Когда герр Хелген вошел в гостиницу, было у него что-нибудь с собой?

– Да, я точно помню. Маленький такой чемоданчик.

– Чемоданчик?

– Да, лейтенант. Маленький, плоский, как же их называют…

– Атташе-кейс, – подсказал Кремер.

– Да, атташе-кейс.

– Затем к герру Хелгену пришел посетитель.

– Да, но я плохо запомнил его. Это был высокий широкоплечий мужчина с обыкновенным лицом. В полиции меня расспрашивали так и эдак, составляли фоторобот, да все без толку. Я и на одежду его не обратил внимания. Серое пальто, по-моему…

– На обувь вы, конечно, тоже не обратили внимания?

– Нет… Так быстро все было. Он только спросил: «Хелген?» – и вверх по лестнице.

– Скажите, а когда он уходил, при нем этого чемоданчика не было?

– Не скажу вам наверняка, лейтенант. Я в его сторону и не посмотрел – как раз проверял счета. Может быть, и был. Не знаю. Потом пришел комиссар, и…

– Комиссар меня, конечно, не интересует.

Портье взглянул на Кремера с внезапно возникшим подозрением.

– Да? Но он не сказал мне об убийстве. А полиция расспрашивала о нем так, будто…

– Надеюсь, мы с вами не станем обсуждать действия полиции, – сурово отчеканил Кремер. – Спасибо. Не скажу, что вы мне очень помогли, но и это лучше, чем ничего…

Они вышли из номера. Кремер запер дверь и протянул старику ключ.

– Опечатывать не будете? – удивился тот.

– В этом больше нет необходимости.

Кремер попрощался с портье. Из отеля он зашел на почту. Присев за один из низких продолговатых столиков, он придвинул к себе бумагу, взял авторучку. Достал из сигаретной пачки засохший кусочек грязи и тщательно срисовал отпечатавшиеся буквы, но не в зеркальном изображении, а так, как они выглядели первоначально, увеличив лишь размер. Убрал кусочек обратно и отправился на поиски обувного магазина.

Таковой обнаружился неподалеку. Там Кремер обратился к милой полноватой женщине лет сорока.

– Тысяча извинений, фрау, – приступил он к делу. – Не могли бы вы помочь мне разрешить одно пустяковое затруднение?

Она предупредительно улыбнулась, выказывая готовность сделать все возможное и невозможное для потенциального покупателя.

– Мы поспорили с другом, – объяснил Кремер и протянул ей лист бумаги. – Он утверждает, что такой шрифт использует английская обувная фирма, а я стою за итальянскую. Рассудите нас, пожалуйста.