Но Белль не желала отступать просто так. Ей необходимо как можно больше узнать о нем и обо всех остальных.

– Мне бы хотелось завтра проехать по плантации, – сделала она попытку, глядя прямо на Трейса, – если это возможно. – Единственный способ узнать что-нибудь об этом человеке – вынудить на откровенный разговор, но пока это не удавалось. Возможно, он разговорится, когда они останутся наедине. Белль в ожидании смотрела на Трейса.

– Конечно. Баджо оседлает лошадь. Просто зайдите на конюшню. Он почти всегда там или где-нибудь поблизости.

– Вы не возражаете, если на верховую прогулку я поеду с вами? – Белль попыталась изобразить на лице невинную улыбку и почувствовала, что это не очень удалось – ей давно не доводилось изображать невинную девицу. – Я встаю очень рано. – Девушка заметила улыбку, промелькнувшую на губах Терезы, и интерес во взгляде Евгении. Все ожидали ответа Трейса.

– Очень сожалею, мисс Сент-Круа, но завтра утром я не поеду на прогулку, – наконец проговорил Трейс, глядя ей прямо в глаза. – Мне нужно в город.

Белль чуть не поперхнулась креветкой, которую только что положила в рот. Он собирается в город? Она с трудом сглотнула. А вдруг Линн не будет сидеть в отеле? Вдруг Трейс ее встретит? Как они объяснят ситуацию? Она знала ответ раньше, чем он сформировался в мозгу, – им не удастся это сделать. Не будет никаких объяснений, кроме правды, и тогда все пропало. Белль снова попыталась изобразить на лице милую, невинную улыбку.

– Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию, мистер Браггетт? Я не была в Новом Орлеане с самого детства, и хотелось бы сделать кое-какие покупки. Говорят, на Вье Карре самые сказочные магазины в мире.

– Очень сомневаюсь, мисс Сент-Круа, что прогулка вместе со мной в город – хорошая идея. По крайней мере, в этот раз. Я уеду очень рано, большую часть времени буду заниматься делами. И точно не знаю, когда вернусь, если вообще вернусь. Мои встречи могут затянуться допоздна, тогда я вынужден буду заночевать в городе.

– Ох! – Живот Белль угрожал взбунтоваться. Ей оставалось только молиться, что Линн не отважится гулять по улицам. Затем она внезапно поняла: причин для беспокойства нет – Линн не выйдет одна из отеля. Считалось неприличным для леди гулять по городу без сопровождения, а Линн не сделает ничего недостойного леди, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

Выражение беспокойства исчезло с лица Белль. Она решила забыть о разыгрываемом образе невинной девушки и одарила Трейса ослепительной заигрывающей улыбкой.

– Может быть, прокатимся, когда вы вернетесь? Он слегка наклонил голову, давая понять, что принял замечание к сведению, но никак его не прокомментировал. Белль чувствовала возрастающее отчаяние. Как заставить этого мужчину заговорить, улыбнуться? Быть человеком, черт побери!

– Отлично. Мне бы хотелось увидеть весь «Шедоуз Нуар». Из того, что я уже видела, это место кажется мне чудесным. Ну, а вы именно тот человек, который сделал его таким красивым, – Белль заговорщицки подмигнула. – Я предпочитаю дождаться вашего возвращения, чтобы осмотреть его вместе с вами.

– С удовольствием составлю вам компанию. Буду рад по возвращении исполнить любое ваше желание, – учтиво согласился Трейс, хотя у Белль создалось впечатление, что он говорит неискренне.

– Когда вы ожидаете приезда ваших братьев?

Натянутая улыбка, которую он пытался сохранить во время разговора, постепенно исчезла. Серо-голубые глаза потемнели.

– Не знаю, – слова прозвучали так резко, что Белль чуть не подскочила.

Трейс Браггетт кипел от злости – это чувствовалось по его словам и холодному выражению глаз. По спине Белль пробежали мурашки – сердитые мужчины обычно бывают опасными, они даже могут пойти на убийство… собственного отца.

К тому времени, когда вечером Белль вернулась в свою комнату, у нее не осталось никаких сомнений – Трейс Браггетт имеет отношение к убийству своего отца, если даже и не сам это сделал. Внешне этот человек выглядел настоящим джентльменом, но под личиной холодной беззаботности и безукоризненных манер весь кипел от ярости. Отчасти гнев был направлен против братьев. Однако Белль поняла – между отцом и сыновьями не было любви. По крайней мере, это было видно в отношении старшего. Об остальных трудно судить до знакомства с ними. Белль вздрогнула – это произойдет очень скоро. Ну а пока все шло по задуманному плану, за исключением поездки Трейса в город. Но здесь она ничего не могла поделать, оставалось только молиться, что у Линн не возникнет внезапного желания забыть о правилах хорошего тона.

Существовала еще одна небольшая проблема, касающаяся ее собственной искренности. Она всегда страдала словесной несдержанностью, и в течение прошедшего вечера несколько раз прикусывала язык, чтобы с него не сорвалось что-либо раскрывающее истинные цели.

Расстегнув пуговицы и крючки, Белль уронила одежду на пол, перешагнула через нее, бросила белье и панталоны на диван и надела батистовую ночную рубашку. Она совершенно выбилась из сил. Путешествие, ситуация, в которой она оказалась, и споры с Линн давали о себе знать. Но, несмотря на усталость, мозг продолжал лихорадочно работать. Белль прокручивала в уме разговоры с Браггеттами, представляла отца в тюрьме, беспокоилась, что Трейс Браггетт столкнется с Линн, когда завтра поедет в город, и тогда их план сорвется.