— Напомните еще раз, сколько здесь комнат? — спросил Сент.

— Двадцать семь. Сюда входят две общие комнаты наверху, библиотека и малая гостиная внизу. Бальный зал и гостиная находятся на четвертом этаже вместе с музыкальной комнатой, а столовая внизу, прямо вот здесь. На самом нижнем этаже, рядом с кухней и кладовой, — дюжина комнат для слуг.

— Сент, — сказала Эви, задумавшись, не хочет ли он и вправду держать ее в плену в этом огромном старом доме.

— Тише, — прошептал он. — Давай осмотрим столовую, почему бы нет?

Несколькими ярдами дальше по коридору сэр Питер отворил широкие двойные двери. Прямоугольная комната походила скорее на средневековый обеденный зал, рассчитанный примерно на семьдесят пять гостей.

Сент вытащил из кармана клочок бумаги, нацарапал что-то на нем огрызком карандаша и протянул его сэру Питеру. Эви заметила, как глаза пожилого джентльмена на мгновение расширились, прежде чем он согласно кивнул.

— Пусть ваш поверенный встретится с моим, — сказал он, доставая из кармана ключ. — А это можете взять сейчас.

Маркиз взял ключ и, к удивлению Эви, снова протянул руку.

— Благодарю вас, сэр Питер.

— Благодарю вас, юноша. Мне нравятся парни, которые платят не торгуясь. — Он слегка коснулся шляпы, прощаясь с Эви. — Всего вам хорошего, миледи.

Как только захлопнулась парадная дверь, Эвелина расслабила пальцы, сжимавшие руку Сента.

— Вы, очевидно, пригласили меня быть свидетелем. Так что происходит? — требовательно спросила она.

Сент скривил губы.

— Отпусти служанку.

— Нет.

— Тогда я ничего не скажу.

Так он и сделает; она уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать это. Нахмурившись, она обернулась к служанке.

— Салли, пожалуйста, подожди снаружи, — распорядилась она. — Но вернись не позже чем через пять минут.

Салли присела в глубоком реверансе.

— Да, мисс Раддик.

Как только девушка вышла, Эви снова обернулась к Сен-ту. Пять минут были слишком долгим и вместе с тем слишком коротким сроком, чтобы оставаться с ним наедине, но она настраивала себя быть готовой ко всему.

— Ну вот мы и одни, — вымолвила она. — И какую бы… гнусность вы ни замыслили, все же не забывайте, что полностью заслужили то, что я с вами сделала.

Сент несколько мгновений смотрел на нее.

— И ты заслужила это, я думаю, — произнес он тихим голосом и протянул ей ключ. — Мои поздравления.

Она нахмурилась, но взяла ключ из его пальцев — не столько потому, что это позволяло ей убежать, вздумай он запереть ее здесь, но и потому, что ей хотелось прикоснуться к нему.

— Вы дарите мне старый дом? — с сомнением спросила она.

Сент покачал головой.

— Я дарю тебе новый приют для сирот.

У Эвелины перехватило дыхание.

— Что?

— Полностью меблированный, в любом стиле, который ты только выберешь. И со штатом, целиком укомплектованным по твоему усмотрению, хотя я буду вынужден возражать против дальнейшего пребывания в должности миссис Нейтам.

Эви смотрела на него во все глаза, крепко сжимая в руке ключ. В этом не было никакого смысла. Он наконец избавился от обязательств перед ненавистным ему заведением и тут же обзавелся еще одним.

— Но по… почему?

— Я поговорил с Принни, но он отказался менять свои планы на следующий же день после того, как объявил о них, опасаясь повредить своей репутации. Я обнаружил, что очень трудно убедить правителя страны, даже регента, выполнить твою просьбу, если проклятый вопрос уже попал в газеты.

— Но вы ненавидели приют. Зачем же было заниматься этим?

Легкая улыбка коснулась его чувственного рта.

— Я обещал тебе, что все исправлю.

Эвелина наконец-то перевела дух, но теперь ее сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы Сент не услышал.

— Значит, вы сделали это, — и она обвела рукой просторное старое здание, где они находились, — ради… меня?

— Да.

О Господи.

— Не знаю даже, что и сказать, Сент. Это так… необычно.

Он склонился к ней.

— Однако, — промолвил он, и в его зеленых глазах мелькнула тень прежнего цинизма. — Это уже кое-что. Я вижу это по твоему лицу.

И только тогда она поняла, что именно в нем изменилось за последние несколько дней: исчез обычный, глубоко въевшийся цинизм. И это больше, чем что-либо другое, поразило ее.