Француженка! Поразительно, если учесть его прошлое. Не было на свете человека, с которым он менее всего хотел бы сейчас встретиться.

Однако он улыбнулся леди Рамоне и сказал:

– Благодарю вас, но, думаю, сейчас я не очень расположен знакомиться, мадам.

Как только этот ответ сорвался с его губ, он понял, что был груб.

Однако, к его удивлению, леди Рамона ничуть не смутилась. Правда, она покраснела до корней волос, но не отступила. Понизив голос и наклонившись к нему, она сказала:

– Простите, ваша светлость, но это... не обычная француженка. Она исключительно знатная дама и настроена весьма решительно.

Он решил, что в данный момент ничего другого леди Рамона не могла сказать. Но ей удалось заинтересовать его, и она это поняла.

– Вот как! – надменно произнес он.

Леди Рамона немного отступила, удовлетворенно улыбнувшись: она своего добилась.

– Да, ваша светлость. Она назвала вас по имени.

В таком случае знакомства не избежать. Сэмсон неожиданно переменил свое мнение, решив, что знакомство с «исключительно знатной» француженкой – что бы это ни значило – будет по крайней мере неожиданным моментом на этом более чем банальном вечере.

Бокал перекочевал в руки лакея, а Сэмсон слегка поклонился леди Рамоне:

– Что ж, я готов быть представленным этой даме.

Ему показалось, что леди Рамона хотела что-то добавить, но в этот момент какая-то дама, которую Сэмсон не знал, прошептала что-то на ухо леди Рамоне и быстро отошла.

– Прошу вас минуту подождать, я сейчас вернусь, – сказала леди Рамона.

– Я не сойду с этого места и буду с нетерпением ждать.

Леди Рамона не поняла, было ли это замечание саркастическим, но решила на него не реагировать и быстро скрылась в толпе гостей.

К Сэмсону вернулось его прежнее настроение. Целью сегодняшнего вечера было для него соблазнение англичанки, а не знакомство с француженкой. Француженки не нравились ему в принципе, тем более что он никогда не лег бы ни с одной из них в постель, какой бы соблазнительной она ни была, потому что это вызвало бы много болезненных воспоминаний, о которых он хотел позабыть. Необходимость соответствовать своему высокому титулу была иногда слишком утомительна, особенно если это касалось его отношений с женщинами. Он решил, что быстро покончит с ритуалом представления, извинится перед француженкой и сразу же уедет.

И тут он увидел ангела в золоте. Нет, это был не ангел, каким его описал Колин. Это была... богиня. Темноволосая женщина редкой красоты с яркими голубыми глазами.

На него в первые мгновения произвело впечатление ее золотистое парчовое платье, потому что оно привлекало внимание к ее высокой стройной фигуре: длинным ногам, округлым бедрам, тонкой талии и высокой груди и, конечно же, к ее божественному, с правильными чертами лицу.

Он стоял завороженный, не в силах оторвать взгляда от красавицы.

Она, видимо, почувствовала на себе его восхищенный взгляд. Такие женщины всегда это чувствовали. Когда она к нему приблизилась, ее розовые губы вдруг сложились в многозначительную улыбку. Он понял, что ему брошен вызов. Ведь она была француженкой. Соблазнительница, пускающая в ход все свои чары. Но он был к ним равнодушен.

Он снова обрел свое спокойствие, заложил руки за спину и расправил плечи, воздвигнув таким образом между ними невидимый барьер. Она остановилась прямо перед ним рядом с вернувшейся леди Рамоной, сиявшей от восторга, что все взгляды были прикованы к ним троим.

Хотя и без всякой видимой причины, Сэмсон сразу же отнесся ко всему с подозрением, еще до того, как леди Рамона стала представлять незнакомку.

– Ваша светлость, – заверещала старая сводня, стараясь перекричать звуки оркестра, – разрешите представить вам леди Оливию Шей, урожденную Элмсборо, приехавшую из Парижа. Леди Оливия, его светлость герцог Дарем.

– Ваша светлость, – сделав реверанс, пробормотала леди Оливия и протянула ему руку в перчатке.

Ее голос был под стать ее внешности: в нем сочетались чувственность и драматизм. Говорила она с едва заметным акцентом.

Сэмсон сжал ее руку лишь на короткое мгновение, давая понять, что не намерен играть в какие-либо игры и что в этом знакомстве, затеянном леди Оливией Шей, он остается сильной стороной.

Она словно не заметила этой попытки сохранить свое превосходство, разве только чуть прищурилась.

Музыка прекратилась, и он сказал:

– Леди Оливия, я польщен.

Леди Рамона прижала руки к груди.

– Ну, я вас оставлю, чтобы вы могли познакомиться поближе.

Сэмсон кивнул, даже не взглянув на нее, а леди Оливия сказала: