– Алекса, – поправила та, прекрасно зная, что единственной целью этой гадины было вывести ее из себя.

Джессика неторопливо выплыла из комнаты, шурша шелковым платьем. Кин посмотрел ей вслед с нескрываемым отвращением. Джессике удалось испортить момент и посеять в нем сомнения. Что это Чанлер затевает у него за спиной? Он схватил пиджак и бросился к двери, не обращая внимания, что Алексу просто раздирает от любопытства.

– Я должен заняться перевозкой товаров на шхуну. Скорее всего не смогу сопровождать тебя сегодня. Я пришлю Клинта, он проводит тебя на вечер к Чанлеру.

– Но, Кин, я…

– Мы продолжим разговор, когда нам не смогут помешать. Может, удастся пристроиться в банковском хранилище, – едко пробормотал он. – Пожалуй, это единственное место в Новом Орлеане, где мы сможем побыть наедине. – Он приостановился у двери, посмотрел на разочарованную Алексу и улыбнулся, улыбнулся так, что она едва не разрыдалась. – Мне будет намного проще сказать тебе то, что я должен сказать, когда нам не будут все время мешать. До свидания, Алекса.

Что это такое она заметила в его прощальном взгляде – неужели симпатию, смешанную с жалостью? Алекса совсем поникла. Она знала, что именно Джессика хотела довести до ее сведения – что они с Кином любовники. Господи, ну почему она позволила себе стать такой зависимой от этого синеглазого разбойника? Неужели она так прикипела к нему, что не к кому больше было обратиться за помощью? Да, ей пора уходить, поняла Алекса. Она не может больше принимать участие в этих играх. Если ей удастся вытерпеть этот бал, который дается в честь их женитьбы, то она соберет свои вещи и утром отправится домой, на старую семейную ферму. Теперь, когда у нее появились собственные деньги, она сможет нанять помощников…

Алекса ломала руки, думая, как это она сможет делать вид, будто ее брак был заключен прямо на небесах, а толпа народа будет пялиться на нее… и как сможет встретиться с Джессикой, зная наперед, что та будет счастлива наблюдать за ее мучениями. Да, Алекса понимала – ночь предстоит долгая. Господи, как бы ей хотелось избежать этого! Но не может же она поставить Кина в неловкое положение, попросту не явившись. Она любит его и не хочет причинять неприятности.

Алекса вытерла слезы и подошла к шкафу, выбирая, что же надеть на бал. Потом подумала, заметит ли Кин, что она остановила выбор на том платье, которое нравилось ему больше других. Нет, решила она уныло. Кин слишком поглощен Джессикой, чтобы обращать внимание на нее, Алексу. Она горестно погрузилась в ванну и уставилась на стену, грустно размышляя о превратностях любви.

Чанлер быстро окинул взглядом темную аллею, посмотрел на часы и нетерпеливо вздохнул. Где, к черту, этот ни на что не годный мерзавец? Да, это была ошибка – не надо было вообще иметь с ним дело. Внимание его привлекла какая-то тень, и он немедленно прицелился в негодяя, который, пошатываясь, подошел к нему.

– Ты должен был быть здесь ровно в семь, – выругал его Чанлер. – Я человек занятой и не могу дожидаться, пока ты переспишь со всеми шлюхами в городе.

– У тебя, должно, заноза в заднице, Чанлер, – заржал его собеседник и поднял к губам бутылку рома. Сделав солидный глоток, вытер рот грязным рукавом рубашки и ухмыльнулся. – Если ты уже в состоянии разговаривать вежливо и культурно, давай выкладывай, куда доставить товарец, и я отправлюсь.

Грубые манеры пришельца вызвали глубочайшее отвращение у мистера Родано, но он взял себя в руки и продолжал в более спокойной манере:

– Привези все на борт к девяти часам, погрузи в трюм да как следует обмотай цепями. Если мой братец обнаружит, какой товар я перевожу, да узнает, что мы сделаем небольшой круг и зайдем в Карибское море, он будет в ярости.

Человек безразлично пожал плечами:

– Это твоя проблема, не моя. – Он протянул Чанлеру грязную руку. – Давай просто заплати мне, и я все доставлю аккурат к девяти. Этот твой братец ничего и не узнает, ежели сам его не заведешь в трюм.

– И ни минутой позже девяти, – еще раз напомнил Чанлер и вложил кошель с деньгами в протянутую руку. – Мой брат будет занят несколько часов, но я не могу задерживать его до бесконечности.

Человек вразвалку отправился вниз по аллее, а Чанлер заторопился обратно в контору, жалея, что Кин не привез свой товар на две недели раньше, как и планировалось сначала. Черт, время было рассчитано предельно точно, чтобы брат никак не узнал, какой именно товар будет доставлен в Карибское море.

– Если бы Кин не отправился в последний момент в непредвиденное путешествие к осейджам, ничего бы этого и не произошло, – пробормотал Чанлер себе под нос.

С дьявольской ухмылкой на губах Чанлер опустился в кресло. Он наконец-то нашел более чем удовлетворительный способ успешно кое-кому отомстить. И все же жалко, что Кин даже не представляет, что творится у него за спиной. Чанлер упивался своей хитростью, но сожалел, что не увидит выражения лица дорогого братца, если бы тот вдруг узнал, что Чанлер придумал, чтобы еще увеличить свое состояние. Это всего лишь небольшая компенсация за то, что терзало его день и ночь, – за слепую ревность. Он чувствовал, что предоставил сводному брату все возможные шансы искупить свою вину, но свидетельства были против Кина. Чанлер знал, что тот балуется с его женой, и был не такой дурак, чтобы поверить, будто его недавняя женитьба хоть что-то изменила в отношениях между Кином и Джессикой.

Чанлер представил себе супругу в объятиях Кина, с силой прикусил кончик сигары и проклял обоих. Он вдруг совершенно отчетливо понял, что в один прекрасный день обязательно убьет собственного брата. Гордость не позволит и дальше терпеть эти шашни у него за спиной.

Алекса внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале, медленно подняла руку и пощипала себя за щеки, чтобы добавить немного краски – она была бледна как смерть. И не только это – она ощущала себя онемевшей и безучастной с той минуты, когда Кин покинул ее, предоставив в одиночку сражаться с раздиравшими ее чувствами. Она надеялась, что Кин выберет подходящий момент и объяснит ей свои отношения с Джессикой. Как мог он настолько влюбиться, что не видит ни одного из ее пороков? – горько думала Алекса. Да, Джессика была потрясающе привлекательна – дорогие изящные платья, шелковистые белокурые волосы, прекрасная фигура, – и все же ее красота казалась какой-то кукольной. Алекса была уверена – под нарядной оболочкой бьется холодное, злое сердце.