— Помоги приготовить кровать, — приказала она. — Я не могу сделать это одной рукой. И расскажи, что случилось.

Патрик схватил простыни и разостлал их на постели, подвернув края под матрац. Одновременно он стал рассказывать:

— Что-то в кузнечном горне вспыхнуло и выстрелило в Бена огненным шаром. Когда он выбежал наружу, Коннор схватил его и повалил прямо в снег, но он сильно обжегся.

Мэгги на секунду прикрыла глаза и подумала о лице Дансера. Сердце у нее замерло.

— Помоги Коннору принести Бена сюда, — сказала она Патрику спокойным голосом, не отражавшим ее чувства. — Он послал тебя не затем, чтобы ты тут со мной болтал. — И поняла, что ее уже никто не слышит, Патрик пулей выскочил из комнаты после первой ее фразы.

Мэри положила Мередит в колыбельку и отнесла на кухню. Младенец все еще пищал, но Мэгги притворялась, что не слышит. Поставила на плиту чайник с водой, зажгла хворост, затем принялась шарить в чулане в поисках сушеных листьев, цветов и ягод бузины. Она как раз доставала их, когда услышала, как снова распахнулась передняя дверь. Мэгги встретила мужчин в коридоре. Коннор и Патрик с двух сторон поддерживали Бена. Его крупное, с широкой грудью тело обмякло, голова упала на грудь. В воздухе пахло горелой одеждой, волосами и кожей. Патрик ногой захлопнул за ними дверь. Мэгги указала в сторону спальни:

— Несите туда. Попытайтесь снять с него одежду, но не дергайте в тех местах, где она пристала к коже.

Они исчезли в комнате. Мэгги пошла в гостиную, достала пару ножниц из корзинки с шитьем и подала их Коннору. Его руки, как она отметила, не так дрожали, как у Патрика, страх проявлялся у него в виде каменного спокойствия, что было очень полезно в критические моменты.

— Разрежь его одежду, если необходимо, — приказала она. — Патрик, принеси сюда бадью для купания. Наполни ее водой на четверть. Холодной. Не надо подогревать. И найди что-нибудь для перевязок! — Ей пришлось кричать ему вслед. Он слишком быстро среагировал на первое распоряжение и уже не слушал дальнейших.

Мэгги бросила на Бена беглый взгляд. О его состоянии можно будет судить только после того, как Коннор снимет большую часть одежды. Она видела, что его левая нога сильно обожжена, в основном от колена до щиколотки. Кожаный фартук защитил от повреждений грудь, пах и бедра, но обе руки пострадали от огня.

— Я сделаю из листьев бузины отвар, чтобы промыть кожу, — сказала она Коннору. — Это займет немного времени. Когда Патрик вернется с водой, попытайся отмочить лоскутья одежды, которые прикипели к коже. — Ей показалось, что Коннор побледнел. — Или давай я это сделаю, — предложила она.

— Нет, — резко ответил он. — Я справлюсь. Мэгги поколебалась, увидела, что он настроен решительно, и кивнула:

— Ладно.

Мередит начинала засыпать, когда Мэгги вернулась на кухню. Мэгги покачивала колыбельку носком одной ноги и готовила промывание. К тому времени, когда она закончила, Мередит уже крепко спала.

Отвар следовало остудить, прежде чем прикладывать его к обожженному телу Бена. Мэгги использовала это время, готовя специальный чай для того, чтобы облегчить боль и помочь Бену уснуть.

— Ты хорошо справился, — сказала она Коннору, вернувшись в спальню. Он встал с кресла, освобождая ей место. Туловище Бена было накрыто простыней, оставляя руки и большую часть обожженных ног открытыми для осмотра. Мэгги взяла губку, которой пользовался Коннор, и опустила ее в ведро с холодной водой. Тщательно промыла ожоги, стараясь не пропустить обрывки ниток, которые потом могли вызвать инфекцию. Несмотря на всю осторожность ее движений, Бен от ее прикосновений дергался и стонал.

— Дай ему немного чая из коры белой ивы, Коннор. Он в том голубом кувшине. — Она снова занялась промыванием ожогов. — Тебе повезло, Бен, — мягко произнесла Мэгги. — Ожоги не такие страшные, как описывал мне Патрик.

— Небось сказал, что я выглядел, как чертов огненный шар, — проворчал тот. От усилий, которые потребовались Бену, чтобы это сказать, приступ кашля потряс его тело, и он снова застонал от боли.

— Не разговаривай. Побереги силы, чтобы выпить то питье, которое даст тебе Коннор.

Коннор уловил в голосе жены властные нотки и увидел, что Бен повиновался. В течение следующей недели Коннор неоднократно слышал эти интонации и наблюдал, как под влиянием ее спокойной уверенности Бен поправлялся. Видел, как она сидела у постели Бена, утешая больного одним своим присутствием, держала его за здоровую руку, когда Бен не мог сдержать крика от боли. Меняла повязки, чистила и промывала успокаивающим, прохладным бальзамом обнаженные раны. Готовила бальзамы из чеснока против распространения инфекции и заваривала маковый и ивовый чаи. Иногда сидела рядом с ним одна. Иногда кормила грудью Мередит рядом с его постелью.

Она в любое время была рядом с Беном. Кормила его бульоном с ложки, когда он не мог еще справиться сам, читала ему вслух, качая на руках Мередит. Купала его, расчесывала и брила его широкое, морщинистое лицо.

Ночью она без сил падала на кровать в объятия Кон-нора. Он любил это время суток. Любил, когда она рядом, целиком принадлежит ему одному. Понимая, насколько редки эти мгновения, и полагая, что они так и останутся редкими, Коннор считал эти драгоценные мгновения и наслаждался каждым из них.