— Ценю.

— Уверен, черт возьми, их там больше двух, не считая того, которого ты уже достал. По моим прикидкам, их четверо, возможно, пятеро.

— Это родственники Така и Фредо.

— Точно, — протянул Дансер. — Значит, у нас тут весь их клан.

Сидя у кухонного стола, Берил смотрела, как Мэгги чистит картошку.

— Неужели ты не волнуешься? — выпалила она.

— Волнуюсь? — переспросила Мэгги. И подняла глаза на Берил, недоверчиво подняв брови. — Это вряд ли подходящее слово. Я просто в ужасе.

— У тебя это странно проявляется. — Насколько видела Берил, Мэгги ни в чем не отступила от своих ежедневных обязанностей. Большую часть утра она занималась работой по дому, кормила Мередит, готовила ленч, гладила, а теперь готовила обед. Что касается Берил, она чувствовала, что никак не может избапитьея от своих мыслей. — Ты даже ни разу сегодня к окну не подошла.

— Это я оставила тебе. — Мэгги протянула назад руку, открыла выдвижной ящик, достала разделочный нож и подтолкнула его по крышке стола к Берил: — Попробуй начистить немного картофеля.

— Ты даже не знаешь, вернутся ли они домой к обеду.

— Я надеюсь. — Мэгги толкнула картофелину, и та покатилась по столу к Берил. — Начинай чистить.

Берил повиновалась.

— Как ты могла отпустить Коннора сегодня утром?

— А как я могла не отпустить? — Мэгги остановилась и склонила голову набок. Ей показалось, что она услышала плач Мередит. Раздался еще один всхлип, а за ним последовало благословенное молчание. — И не могу не позволить ему управлять этим ранчо. Это все равно что попросить его перестать дышать.

Берил бросила очищенную картофелину в горшок с холодной водой и взяла следующую.

— Именно это он сделал с тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда слышала, что ты хочешь стать врачом.

— Это правда. Но Коннор никогда не просил меня не делать этого. Это решение я приняла сама. — Ее улыбка была доброй. — Не совсем сама. Мередит повлияла на него.

Берил медленно покачала головой, внимательно глядя на Мэгги своими светло-голубыми глазами:

— Ты здесь счастлива, правда? Тебе действительно нравится «Дабл Эйч»?

Мэгги перестала чистить картошку. Ее взгляд бессознательно переместился на окно кухни, за которым виднелись высокие деревья и пастбища, дальние горные пики и лазурное небо.

— Оно не похоже на то, что я видела раньше, — почти с благоговением произнесла она, — но я чувствую себя так, словно мое место здесь. — Она откровенным взглядом посмотрела в глаза Берил. — Трудно сказать, какую роль в этом играет Коннор, какую Мередит, а какую — я сама. Возможно, нельзя разделить все это.

Но — да, Берил, я здесь счастлива. Очень счастлива.

Берил Холидей только головой покачала.

— Интересно, что сегодня готовит Мэгги на обед? — сказал Дансер. Пауза в стрельбе продолжалась уже двадцать минут, И мысли старателя обратились к обеду. — Думаешь, она нас ждет?

— Думаю, ей хотелось бы нас видеть, — ответил Коннор.

— Наверное, Бак уже успел проголодаться. — Дансер наклонил голову к плечу, прислушиваясь к отдаленному грохоту, который привлек его внимание, и пытаясь определить его направление. — Это у вас в желудке, Раштон? — крикнул он.

— Нет, — отозвался тот. Его рана перестала кровоточить. Она ужасно болела, но Раштон был счастлив, что остался жив. — Но могло бы.

— Слышишь, Коннор? — спросил Дансер. — Твой папа голоден. Похоже, нам надо закончить этот спор до заката. — Он радостно хихикнул, поднимаясь на колени под прикрытием скалы, прицелился и прервал временное затишье боя.

Мэгги сидела на первой ступеньке крыльца, дразня Мередит погремушкой. Берил сидела в кресле-качалке позади них и раскачивалась взад-вперед с такой силой, которая свидетельствовали не о расслаблении, а о желании дать выход нервному напряжению. Слушая это непрерывное поскрипывание, Мэгги подумала, что теперь понимает, почему тогда Фредо выстрелил в качалку под ней. Внезапно все то происшествие показалось ей дико смешным. Улыбка Мэгги стала шире, у нее вырвался смешок, а затем она от души расхохоталась.

Мередит перестала размахивать ручонками и следила за сменой выражения на лице матери. Глазки ее широко распахнулись и комично вращались. Подбородок задрожал. А затем открылся ротик и раздался прекрасный звук младенческого смеха — чистый, искренний, полный радости.

У Берил затряслись плечи от попыток, в свою очередь, удержаться от хохота. Она не понимала, что ее так рассмешило и что рассмешило остальных, знала только, что внезапно невозможно стало удержаться. В уголках ее глаз собрались слезинки, но она не смахивала их. Она пыталась вдохнуть воздух между волнами хохота, хватала его ртом, как рыба.