Подбоченившись, она изучала мужчин, выстроившихся в шеренгу в одном из тронных залов дворца Хоффбург. Их современная, пусть и невзрачная внешность производит впечатление на фоне роскоши мрамора и позолоты в стиле барокко.

— Так хорошо. Просто прекрасно. Не меняйте позы. — Сирина взглянула в объектив фотоаппарата. — Не двигайтесь!

Раздался щелчок, потом жужжание. Она снимала один кадр за другим. Новые лица Центральной и Восточной Европы… Сейчас ей хотелось садануть по этим новым лицам кулаком. Она снимает уже больше двух часов почти без всякой помощи. Если, конечно, не считать Джейсона и Беннета — самых знающих и любимых ее ассистентов, которых она привезла с собой из Нью-Йорка. Она сделала уже более чем достаточно вполне приемлемых снимков, но полного удовлетворения все еще не испытывала. Невзирая на все перестановки, ее не оставляло ощущение, что все получилось слишком банально, обыденно. Ничто не приковывает внимания. Надо признаться хотя бы самой себе — сегодня чуда не получилось. Отчасти из-за самих «объектов». Они воспринимают ее прежде всего как женщину и только потом как фотографа. По какой-то причине ее обычная тактика сегодня не сработала. Так же как и ее «рабочий» облик.

Много лет назад Сирина придумала себе облик для фотосъемок. Он включал нарочито невзрачную, не привлекающую внимания одежду. Отчасти это диктовалось практическими соображениями. Фотосъемки означают многочасовую работу на ногах, и зачастую это довольно грязная работа, даже в таком шикарном месте, как Хоффбург. Этот роскошный мрамор вовсе не такой чистый, каким кажется. Если же оставить в стороне эти чисто практические соображения, она давно уже поняла одну важную вещь. Независимо от того, где и когда проводятся съемки и кого снимают, успех будет тем большим, чем незаметнее личность фотографа. Следовательно, надо сделать так, чтобы ее собственная экзотическая внешность как можно меньше бросалась в глаза. Как выяснилось много лет назад, ее внешность только отвлекает клиентов, до того, что они просто не в состоянии ей помогать. Женщины видят в ней опасную соперницу, мужчины — желанную добычу, которую стремятся завоевать.

Сегодня Сирина скрыла свою привлекательность под старой смятой рабочей рубашкой, поношенными джинсами в пятнах, старой изношенной бейсбольной шапочкой. Волосы стянуты в низкий хвостик на шее, на лице абсолютно никакой косметики. Но главная деталь, убивающая всякую привлекательность для мужчин, — грубые очки в черной оправе. Она в них, конечно же, не нуждается, и стекла в них обычные, однако эта деталь имеет важное значение для ее «рабочего» облика.

Почему же сегодня ее обычные ухищрения не срабатывают? Выглядит она — хуже некуда. Может быть, новые лица просто взволнованы тем, что их снимают здесь, среди роскоши бывшего двора Священной Римской империи? А может быть, причина в том, что они впервые собрались вот так, вместе… Как бы там ни было, сейчас ей хочется только одного — поскорее покончить со всеми этими съемками и вернуться к себе в отель.

Вот… В этом и состоит главная причина сегодняшней неудачи. Сегодня ей просто не хватает терпения. И работает она не с такой отдачей, как обычно, потому что нервничает. Нервничает с того самого момента, как встретила на улице Майкла Левина.

Перед их вчерашним телефонным разговором Сирина твердо намеревалась поставить ему определенные условия. Да, она с удовольствием с ним встретится, но на «нейтральной» территории. Ни у него в номере, ни у нее. И он ни в коем случае не должен рассчитывать ни на что иное, кроме дружеской беседы.

Однако при первом же звуке его голоса она обо всем забыла. Все защитные барьеры рухнули в один момент. Этот глубокий баритон с едва уловимым акцентом свел на нет всю ее решимость. Какие бы то ни было установки потеряли всякое значение, показались никчемными и даже глупыми по сравнению с тем предвкушением, которое она испытала.

Майкла их встреча потрясла так же, как и ее. В этом она не сомневалась. И это вовсе не то приятное волнение, какое обычно испытываешь, неожиданно увидев старого друга. Нет, это нечто гораздо более сильное. Как будто соприкоснулись два заряженных электрических элемента, породив неизвестную доселе энергию, всепожирающую и непреоборимую. Магию. А если попросту… встреча двух бывших любовников — вот как это называется.

Сирина тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Надо заниматься делом. К черту всю эту ерунду!

— Беннет, подвинь вон тот зонтик, справа, примерно на один фут ближе ко мне.

Беннет вскочил с места:

— Сию секунду.

Сирина кивнула. Вот теперь рефлектор на месте. Она с улыбкой обернулась к мужчинам, стоявшим перед ней:

— Еще пару снимков, джентльмены, и вы свободны. Через полчаса, горячо поблагодарив тех, кого снимала, она отпустила их и начала упаковывать оборудование вместе с Беннетом и Джейсоном.

Упаковывать пришлось немало. Она всегда помогала в этом своим ассистентам. Сирина терпеть не могла возить с собой целый кортеж помощников, поэтому обучила Джейсона и Беннета всему необходимому. Если же рук или времени у них троих все же не хватало, она нанимала кого-нибудь из местных, ищущих работу. Вот, например, сегодня она наняла стилистов-парикмахеров и гримеров. Они уже покинули место съемки. Сирина с «мальчиками», как все их называли, приготовились загружать оборудование в грузовичок, когда раздался стук каблуков по мраморному полу, возвещая о прибытии Корал.

— Ну, как прошли съемки?

— Увеселительной прогулкой я бы это не назвала.

Сирина обернулась к Корал. Выглядит в точности как современная императрица. Как будто приготовилась показывать туристам свои тронные залы.

Корал встревожено взглянула на нее:

— А что случилось?

— Да ничего особенного. Просто они все вели себя так, как будто только что обнаружили, что у них имеется между ногами. Понимаешь, о чем я?

Корал вскинула брови. Кивнула:

— Понятно. Но ты сделала все, что хотела? Сирина бросила на нее уничтожающий взгляд: