– Отец всегда учил нас, что есть законы, стоящие выше человеческих, – сказала Анна. – Каждый обязан сделать, что может, чтобы помочь бедным и слабым, чего бы это ему ни стоило. Он говорил…

Брайд сжала руку сестры, и та внезапно умолкла, а Джоан что-то пробормотала насчет погоды. Лицо Майкла вспыхнуло.

– Нет нужды напоминать мне, кто в этом мире чем владеет; я все знаю о правах тех, кто это делает. В шесть лет я тоже совершил долгую прогулку пешком. Такое происходит не только в Шотландии. А когда закон несправедлив, тогда наступает время бороться.

Этот взрыв поразил графа. Он знал, что в детстве Майкл был не просто уличным мальчишкой и старательно учился изысканным манерам у завсегдатаев лучших игорных залов, где частенько подрабатывал. А вот что его слуга был из семьи арендаторов, перемещенных в другие места, Эван не знал, как не подозревал и о том, что Майкл скрывает некие убеждения и что у него вообще есть убеждения.

Брайд взглянула на Майкла с ласковым сочувствием:

– Полагаю, вечером нам следует испечь пирог.

– Да, но сахар почти кончился, – заметила Джилли.

– Используй, что есть. Мы должны поощрить такого умного и доброго гостя.

Эван обратил внимание, что гость упоминался в единственном числе, а Майкл просиял от явной похвалы хозяйки.

Затем Брайд повернулась к Эвану:

– Лорд Линдейл, возможно, днем мы обсудим вашу благородную миссию. Полагаю, вы имели достаточно времени, чтобы навести справки о нашей жизни.

– Конечно, мисс Камерон. Я узнал все, что мне требовалось знать.

Оглядев сестер, которые надели свои лучшие платья, Брайд предупредила:

– Помните, ни слова. Я буду говорить за вас.

Сама она предпочла безобразную ротонду – длинную накидку без рукавов неумолимо благопристойного покроя. Ни единое украшение не оживляло коричневую шерстяную ткань.

– Мэри, попробуешь его поддержать, и на всю неделю останешься на хлебе и воде!

Младшая сестра надула губы, Джоан ерзала в платье, которое по приказу Брайд не сняла после обеда, и одна лишь Анна по-прежнему витала в облаках.

Войдя как всегда красивый и самонадеянный, лорд Линдейл чуть поморщился, когда увидел, что Брайд не одна.

– Хорошо, что все собрались здесь, – сухо произнес он.

Видимо, он рассчитывал на любовное свидание, ехидно подумала Брайд. Неужели этот человек принимает ее за идиотку?

И тут же граф бросил на нее обжигающий взгляд. Значит, не за идиотку, а за жаждущую, изголодавшуюся, бесстыдную женщину.

Тем не менее, Брайд ответила ему безразличным взглядом, что явно позабавило Эвана. Он решил не садиться в приготовленное для него кресло, а облокотился на каминную доску, как бы подчеркивая этим, кто здесь истинный хозяин положения.

– А теперь, леди, я расскажу вам о своих впечатлениях. Пожалуйста, проявите терпение, пока я буду делать это.

– Сэр, мы уверены, что ваши оценки вполне объективны, ибо вас заботит только наше благополучие. – Брайд даже не потрудилась скрыть легкий сарказм.

– Ваше трудолюбие поражает. – Эван с важным видом кивнул. – Тем не менее, работать здесь очень неудобно. В конце концов, ближайшие издатели находятся в Эдинбурге…

– Мы справимся с этим неудобством, благодарим вас.

– Зная, какой доход можно получить с этих пластин, я думаю, что его хватает лишь на оплату аренды. А как же еда и топливо?

– Мы не голодаем и не замерзаем.

– Вы не голодаете, потому что браконьерствуете в угодьях Сазерленда. Осмелюсь предположить, что дрова из того же источника. Следовательно, ваше благополучие подразумевает преступную деятельность, которая должна быть немедленно прекращена.

Краем глаза Брайд увидела, как Джоан втянула щеки. Сестру рассмешило его определение преступной деятельности, которую нужно прекратить.

– В любом случае ваши средства к жизни весьма ненадежны, мисс Камерон. Вы не можете позволить себе новую одежду и пользуетесь старой, оставшейся вам от деда и отца. Вашей кобыле не меньше десяти лет…

– Двенадцать, – поправила Анна, вновь подтвердив свою прискорбную способность спускаться на землю в самое неудачное время.

– Вы не можете обрабатывать арендованную землю. У вас лишь несколько голов домашнего скота, который едва удерживает вас на пороге нищеты. Короче говоря, ваше хозяйство на грани катастрофы.

– Сэр, если дела пойдут совсем уж плохо, я продам одну из сестер. Всегда найдется какой-нибудь неразборчивый в средствах титулованный распутник, который хорошо за нее заплатит… хотя это вряд ли понадобится. Надеюсь, здешние феи не допустят, чтобы наше положение дошло до такой крайности.