— Да! — завопил он. — Они — мое семя! И ты, ты, сучонка, могла бы меня избавить от этого позора, если бы не предпочла тогда Артура!

Он резко отпустил ее и пошел прочь.

Сэйдж едва поняла эти грубые слова, и совсем не обратила внимания на грубость. Она вспомнила, как Миланд ненавидел индейцев еще до того, как она и Артур поженились. Неужели же тогда, много лет назад, ее деверь похитил скво, и у нее появились дети от него? Не было никаких сомнений в том, что в том подростке-метисе, который увел лошадь Миланда в конюшню, была кровь этого чудовищного человека. А мальчику, должно быть, около пятнадцати лет.

Второй мальчуган, который сейчас накрывал на стол, изо всех сил стараясь не привлекать внимания Ларкина, на вид был чуть старше Дэнни. И ее сердце преисполнилось жалости к нему.

Она поняла, что ненависть к индейцам, о которой постоянно говорил Миланд, на самом деле была ненавистью к самому себе за то, что он вынужден был жить с индианкой, за то, что она рожала ему детей, а это все, в его понимании, было ужасным грехом. Сэйдж со страхом подумала о том, что случилось с несчастной женщиной, матерью мальчиков.

Внезапно, словно молния, в мозгу молодой женщины вспыхнула мысль о том, что если не по крови, то через Артура эти мальчики, оказывается, приходятся ей племянниками. Ей стало жаль этих несчастных детей и захотелось броситься на защиту младшего, когда Миланд дал ему сильную затрещину и злобно прорычал:

— Ты прочитал в Библии ту главу, которую я велел?

— Да, сэр, — ответил мальчик дрожащим голосом.

— Потом проверю, — пригрозил Ларкин и уселся за стол.

Он начал набивать рот мясом и бобами, а Сэйдж, чувствуя, что больше не может ни минуты оставаться с ним в одной комнате, встала и вышла за дверь, не думая о том, набросится на нее деверь или нет, и не боясь, что он начнет ее избивать.

Оба мальчугана сидели на пеньках возле лачуги, склонив головы и сложив руки на коленях. Сэйдж подошла к ним и, посмотрев на Лайшу, спросила:

— Почему вы тут остаетесь?

— Нам некуда идти. Когда я был еще ребенком, мать, однажды, попыталась вернуться в свою деревню, но племя изгнало ее, потому что она бежала с ним и опозорила своих родичей. Поэтому маме пришлось вернуться сюда.

Лайша пожал плечам.

— По крайней мере, он сюда не часто заглядывает. Правда, в этом месяце он тут побывал уже дважды.

— Как же вы тут живете?

— Ларкин всегда оставляет мне ружье для охоты. Летом мы выращиваем овощи и ловим рыбу в реке. Ничего, перебиваемся. Лучше иногда немного поголодать, чем жить с ним все время.

— Наверно, ваша мать умерла?

— Да, три года назад, при родах.

Сэйдж повернулась к младшему мальчику. — А как тебя зовут, сынок?

— Бенни, мэм. Женщина улыбнулась.

— Слушайте, мальчики. Вы можете меня называть тетя Сэйдж, если хотите. Когда-то я была замужем за братом вашего отца. Говоря честно, Бенни, ты ужасно похож на своего дядю Артура.

Оба мальчика изумленно и радостно уставились на Сэйдж. Было совершенно очевидно, что им ничего не было известно о родных отца, и, возможно, у них даже мысль не возникала о возможности иметь белых родственников.

— Ты покинула брата Ларкина, потому что он был груб? — спросил Лайша.

— О, нет! Ваш дядя Артур был самым добрым человеком на свете. Его застрелили бандиты прошлой весной.

Сэйдж чуть не добавила «по указанию вашего отца». Но ей удалось сдержаться в последний миг. Для детей могло оказаться тяжелым ударом в одну минуту узнать, что у них был дядя, а в следующую — услышать, что он убит по приказу своего брата, их отца.

Сэйдж уже хотела попросить их развязать ей руки, но промолчала, заметив испуг в глазах мальчиков, а в следующую секунду ей на плечо легла тяжелая рука Миланда. Она резко обернулась, чтобы взглянуть на своего мучителя, и вдруг почувствовала, как у нее пересохло во рту. 3 руке Ларкин держал свой страшного вида нож. По виду мужчины было ясно, что он страшно разозлен тем, что Сэйдж покинула дом, и теперь он собирается ее убить.

Женщина закрыла глаза, ожидая самого страшного, желая помолиться, но от охватившего ее ужаса, ей не удалось вымолвить ни слова.

Она почувствовала холод металла на своей коже, а потом из ее груди вырвался вздох облегчения — Миланд обрезал веревки у нее на руках и грубо расхохотался.

— Ха-ха! Думала, пришел твой час, да?

И прежде чем Сэйдж смогла ответить, он схватил ее за подбородок и поднес лезвие ножа ей к лицу. Когда по женской шее заструилась кровь, Бенни и Лайша изменились в лице, обменявшись взглядами.

А Сэйдж стояла неподвижно, боясь от страха пошевелиться или сказать хоть слово. Миланд громко засмеялся, и смех его звучал зловеще.