– Но я больше не в силах жить, Зоя.

– Я помогу вам! Я вас поддержу!

– Я схожу с ума.

– Это еще неизвестно!

– Но доктор Макалистер… моя история болезни…

– Доктор Макалистер – самое подлое создание, какое я только знала! Она вас не лечила, а травила! Поверьте, кому и знать, как не мне. Я тоже через это прошла, только не в такой степени. Прошу вас, бросьте пистолет! Для меня очень важно, чтобы вы оставались жить. Если вы умрете, я так и буду задаваться вопросом, что меня ждет, и, может быть, однажды тоже поднесу к виску пистолет!

– О нет, вы этого не сделаете. Вы слишком сильны.

– Никто не силен настолько, чтобы от него отскакивало абсолютно все. Вот что, давайте договоримся: дайте докторам шанс выяснить, что порождает эти ваши приступы.

– Нет уж, довольно с меня Кендл-Лейк-Мэнор! Туда вам меня не затянуть и на аркане.

– Я и не предлагаю вам туда вернуться. Даю слово, что никогда даже не заикнусь об этом страшном месте. А докторам совсем не обязательно знать о вашем шестом чувстве, просто пожалуйтесь на то, что у вас бывают припадки вроде эпилептических. Что, если это не имеет никакого отношения к вашим уникальным способностям? Ведь эпилепсия вполне может быть побочным эффектом медикаментов, которыми вас пичкали!

– А вы проводите меня к доктору?

– Даю слово! Наступило долго молчание.

Итан протянул руку и вынул пистолет из безвольных пальцев Робин. Она не противилась, как будто даже не заметила этого. Внезапно, закрыв лицо руками, она разразилась горькими рыданиями.

Без малейшего колебания, с мучительной жалостью в сердце Зоя привлекла ее к себе и обнимала, пока рыдания не затихли. Когда Робин отняла руки от мокрого лица, на губах ее дрожала грустная улыбка.

– Когда выяснится, что я сбежала из сумасшедшего дома, супруги Шипли уволят меня в одну секунду, – прошептала она. – Каса-де-Оро никогда так и не станет домом образцового содержания. А я так хотела этого!

– Что? Робин предстоит операция? Любопытно. – Аркадия поставила крохотную чашечку эспрессо. – И когда же?

– Послезавтра, – ответила Зоя. – Мы с Итаном поговорили и решили быть в больнице к тому времени, когда она выйдет из наркоза. Пусть увидит знакомые лица.

Только что пробило десять часов утра. Солнце сияло в безоблачном небе, и Фонтейн-сквер была сплошной оживленной толпой.

– Она, должно быть, перепугана до полусмерти, – предположила Аркадия. – Как-никак операция на мозге!

– Не настолько перепугана, как в то время, когда считала, что сходит с ума. Я была вместе с Робин, когда ее знакомили с результатами магнитного резонанса и сканирования. Вообрази себе, она расплакалась, но когда доктор взялся ее утешать, сказала, что плачет от счастья. Глаза у него были буквально на лбу – не думаю, чтобы ему уже приходилось видеть, что пациент радуется опухоли мозга.

– Да уж наверное, – хмыкнула Аркадия.

– Разумеется, мы не стали вдаваться в объяснения, я только сказала, что это слезы радости по поводу того, что опухоль операбельна.

– И не упомянула о ее странностях?

– Как и обещала, ни словом, но это и не было необходимо. Показав нам, результаты обследования, доктор завел разговор о том, что опухоли такого рода обычно ведут к провалам сознания, которым предшествует припадок вроде эпилептического, только очень короткий. Он думает, что Робин больна уже долгое время.

– Но это не злокачественная опухоль?

– Невозможно утверждать наверняка до тех пор, пока не будет сделана постоперационная биопсия, но, по словам доктора, все говорит о том, что это одна из медленно прогрессирующих, легко удаляемых опухолей мозга.

– Извини, я как-то не могу поставить на одну доску выражения «опухоль мозга» и «легко удаляемая», но, в конце концов, все в мире относительно.

– Конечно, риск есть всегда. Никто не знает, как конкретный организм отреагирует на подобное вторжение… – Зоя вдруг хихикнула. – Но я думаю, Робин это не особенно занимает. Она больше беспокоится насчет потери работы.

– Менеджер от Бога, – усмехнулась Аркадия. – Более того, от Бога менеджер именно Каса-де-Оро. Бывает.

– И знаешь, что самое ужасное? При всех солдафонских замашках и маниакальной страсти к соблюдению правил, менеджер из нее вполне приличный. Прежде наш комплекс не мог похвастаться ни чистотой, ни порядком, зато теперь квартиры идут нарасхват! – Зоя вздохнула с оттенком ностальгии. – А мы с Итаном скоро переезжаем.

– Что, Тричер наконец соизволил послать в Найтвиндс маляров?

– Работы начались сегодня в семь утра. Я это точно знаю, потому что Итан ездил убедиться.

– Значит, препирательства насчет цвета позади?

– Он решил, что, в конечном счете, не важно, какого цвета будет дом, – улыбнулась Зоя. – Все, что угодно, лишь бы в Найтвиндсе снова можно было жить.

Больничные стены сотрясались от крика, но Зоя изо всех сил старалась отнестись к этому философски, напоминая себе, что так уж устроен мир и что в данной больнице она не задержится – время посещений было сведено до минимума.