— Самые последние бутоны начинают сохнуть, — грустно сказала она. — К утру и они упадут на землю, любимый.

Значит, в горы он вернется один. На сердце лег тяжелый холодный камень, но Джейми все-таки обнял девушку.

— Джейми, при мысли, что ты завтра уезжаешь, мое сердце разрывается на части, — прошептала Алекса, уткнувшись лицом в его плечо.

Ощущая на коже ее теплое дыхание, Джейми почувствовал, что жар желания снова разливается по телу.

— Едем со мной, Алекса! Едем, и я больше никогда и ни о чем не стану тебя просить!

— Не будь так жесток, любимый. Ты же знаешь, что я не смогу сделать так, как ты просишь. Данную клятву нельзя нарушить ради прихоти.

— Ты называешь прихотью любовь? — голос Джейми охрип от боли. — Ты была для меня подарком небес, Алекса! Только ты смогла исцелить мое тело и душу. А теперь из-за клятвы, данной потерянной, заблудшей душе, ты приговариваешь нас обоих к жизни, полной одиночества.

Он не смог скрыть своей горечи.

— Может быть, поэтому она здесь? Чтобы увидеть, как другая пара влюбленных прощается с надеждой на счастье, в котором ей было отказано?

— Ты так думаешь? Думаешь, что она каким-то образом выманила у меня это обещание, чтобы я осталась с ней?

— А ты видишь другую причину?

Алекса подняла на него глаза, полные слез.

— Я так устала думать, Джейми! Безумно устала, — она коснулась пальцем его губ и немедленно увидела вспышку желания в его глазах. — Если мы не можем провести вместе всю жизнь, то у нас остается только сегодняшняя ночь.

— Завтра утром нам больнее будет расстаться… Алекса встряхнула волосами.

— Мне нет дела до того, что будет завтра. Ты нужен мне. Прямо сейчас.

Джейми взял ее лицо в руки и поцеловал. Почти не отрываясь от нежных губ Алексы, он пробормотал:

— Разве я могу отказать тебе, любовь моя?

Поцелуй был долгим и глубоким, и под конец они оба едва не плакали от желания. Подхватив Алексу на руки, Джейми понес ее в свою комнату.

Когда пара скрылась под аркой, в саду появилась светящаяся фигура. Как всегда, она поднялась по лестнице и стала всматриваться в даль. Во взгляде ее светились отчаяние и… надежда.

Небо на востоке едва успело порозоветь, когда горцы высыпали из часовни и стали готовиться к возвращению домой. Они седлали лошадей и грузили на телегу провизию, громкими голосами нарушая сонную тишину аббатства.

Глотая слезы, Алекса смотрела, как Джейми набросил на плечи плащ и потянулся за мечом и кинжалом.

Их ночь была полна страсти. Страсти, рожденной отчаянием. Мысль о том, что они вместе в последний раз, заставляла их любить друг друга так, словно от этого зависела их жизнь.

Когда Джейми повернулся к ней, его истинное настроение скрыла привычная маска спокойствия.

— Ты выйдешь со мной во двор?

— Да.

Алексе стало не по себе от мысли, что соплеменники Джейми будут свидетелями их прощания, но она знала, что прятаться здесь, в его комнате, — проявление трусости. Она должна быть такой же смелой, как и он. Тогда, на поле боя, он это заслужил. Поэтому она кивнула и на подгибающихся ногах спустилась вслед за ним по лестнице.

— Давай сначала зайдем в сад? Девушка бросила взгляд на темное небо, потом покачала головой.

— Прощание выйдет более горьким, только и всего.

— Наверное, ты права. Они вышли во двор.

Горцы стояли возле своих коней, ожидая лорда. Когда они увидели Джейми, смех и веселые крики стихли, потому что они уже знали о любви Джейми и Алексы и клятве, которая их разлучила.

Обитатели аббатства вышли проводить дорогих гостей. Старый священник не скрывал своей грусти. Сестры тоже притихли, глядя на влюбленных, которые шли к горцам, стараясь смотреть себе под ноги.

Дункан держал под уздцы двух коней. Когда Джейми подошел ближе, он отдал ему поводья огромного черного жеребца. Алексе пришло на ум, что конь чем-то похож на своего хозяина — оба были диковатыми и сильными, способными противостоять любым испытаниям, уготованным им судьбой.

Она коснулась его руки, твердо решив сохранить достоинство и не разрыдаться у всех на глазах.

— Прощай, Джейми Морган. Да хранит тебя Бог!

Он не ответил на прикосновение. Просто не смог. Иначе бы не удержался, бросил ее на коня и увез из аббатства силой. И пусть катятся к черту все ее клятвы! В детстве, когда повзрослевший олененок исчез в лесу, он не плакал, потому что знал, что там ему будет лучше. А сегодня ему придется так же отпустить Алексу и утешаться мыслью, что в аббатстве ее никто и никогда не обидит.