— Нет. Он уладил все свои разногласия с женой и снова блаженствует, основываясь на моих советах. И это подтверждает, что люди прекрасно могут обходиться без напыщенных скучных типов.

— Вы считаете, они предпочли бы чтобы я был таким же распущенным и невоспитанным, как вы?

Она пожала плечами.

— Я считаю, что неплохо было бы иногда им улыбаться. — Он помрачнел, шутливость и хорошее настроение как рукой сняло, лицо его снова стало пугающе озабоченным, каким было, когда она несколько минут назад увидела его. Софи не удержалась и ласково улыбнулась.

— Но все равно он очень высоко ценит ваши советы. Из всех бостонских адвокатов вы пользуетесь наибольшим уважением.

— Он так сказал? — Она наморщила нос.

— Ну, нет! Однако у вас такой вид, будто вы нуждаетесь в добром слове.

Он недоверчиво посмотрел на нее и покачал головой.

Хватит его подбадривать.

— Скажите-ка, — начала она, упершись ладонями в край стола и шаловливо поглядывая на него, — по какому это случаю? — Она кивнула на его яркий жилет. — У вас свидание?

— Не думаю, что мне следует ходить на свидания, если учесть, что мы с вами помолвлены. — Он обошел вокруг письменного стола.

— Вы так считаете, да? — Она усмехнулась. — Тогда почему же вы пришли в «Белый лебедь», коль скоро никаких деловых встреч у вас не назначено? И обычно вы не показываетесь здесь в столь поздний час. — Губы ее изогнулись в лукавой улыбке. — Может, вам следует заняться чем-то другим, например, пойти вздремнуть?

— Если хотите, мы можем лечь в постель, поскольку я не уверен, что мне хочется вздремнуть. — Она одобрительно засмеялась.

— Вы делаете успехи.

— Я обрек себя на долгие годы практики, начиная с настоящего момента и пока смерть не разлучит нас. Раз уж мы об этом заговорили, давайте назначим дату нашего бракосочетания.

— Мне показалось вы говорили будто намерены ухаживать за мной?

— Я пытался. Разве вы не заметили?

— Если это называется ухаживанием, то лучше бы мне не знать, что такое ухаживание. — Она махнула рукой, словно ни на мгновение не верила, что он женится на ней.

— Вы все равно будете моей женой, Софи.

— Неужели? — спросила она, внезапно заговорив голосом тихим и сладким, как патока. Грейсон насторожился.

— Вы хотите сказать, что вам нужна жена, которая носит вызывающие туалеты? — Она обошла вокруг стола и встала перед ним, закинув голову и глядя ему в глаза. Потом сунула руки ему под пиджак и провела пальцами по его жилету. — Жена, которая носит боа из перьев? — Она соблазнительно улыбнулась, затем легким движением сняла с себя боа и накинула его на шею Грейсона.

Они оба были застигнуты этим движением врасплох. Неожиданно они оказались совсем близко друг к другу, и Софи вовсе не по душе пришлась эта перемена — Грейсон теперь стоял так близко, за спиной у нее был письменный стол, и все преимущества были за ним. — Вы кокетничаете со мной, Софи?

Она презрительно фыркнула, стараясь скрыть смущение.

— Нет, просто забавляюсь.

Она попыталась выскользнуть из той ловушки, в которую сама себя загнала. Но он стянул с себя боа и накинул его на Софи, после чего осторожно притянул ее к себе.

— Я не люблю забавляться, Софи. И своих обещаний я не нарушаю. А я обещал вашему отцу, что женюсь на вас.

— А я не имею склонности тревожиться из-за нарушенных обещаний. — Она попробовала отойти. — И ведь я никому ничего не обещала.

— Но ваш отец обещал, за вас.

— Вы ведь не хотите этого, правда, — с досадой проговорила она.

Боа удерживало ее прочно, как канат. Ее хорошее настроение вмиг испарилось, и Софи снова охватило отчаяние.

— Черт побери, да зачем вам нужно жениться на мне? Приведите хотя бы одну стоящую причину. Мы были с вами друзьями, — тихо сказала она спустя некоторое время. — Зачем нужно все портить?

— Мне неинтересно быть вашим другом, дорогая. — Он ласково прикоснулся к ее подбородку, заставив ее посмотреть ему в глаза. — Я хочу быть вашим мужем.

— Я уже говорила вам, мистер Хоторн, — отчеканила она, — что я не собираюсь выходить замуж. Я не желаю быть собственностью мужчины.

Его глаза сузились.

— Женщина не может быть собственностью мужчины.

— Пусть не буквально. Но посмотрите на Патрицию.

— Она-то уж, разумеется, не собственность, — хмыкнул он. — Она жена. Хозяйка. Мать.

— Это ужасно, когда женщине диктуют, что она должна и чего не должна делать. — Она заколебалась, потом подалась вперед, не думая об опасности своего положения. Она зашла слишком далеко, чтобы отступать. — Посмотрите на свою мать.