— Спасибо, — Савельев сделал пометки в своем блокноте, а потом закурил и, отпустив эксперта, вызвал следующего свидетеля.

Опросы немногих оставшихся охранников и посетителей дискотеки ничего нового не принесли. Оставалось много непонятного, но Савельев все больше склонялся к тому, что дело обстояло следующим образом: девушка, с которой видели Баранова, служила своего рода приманкой, выбирала жертву с кошельком потолще и заводила в склад, где их, сгорая от радостного нетерпения, ожидали ее дружки. Скорее всего, дело обставляли таким образом, что «терпила» и не догадывался о подлинной роли своей подруги. Видимо, журналист сопротивлялся, и ребята немного переборщили: вместо того, чтобы поставить шишку, проломили ему голову, а потом, испугавшись, выбили дверь и убежали. Непонятна роль этого Рубцова… Или все это — совпадение, или в его обязанности входило не пускать никого постороннего в склад, пока там шла «работа». Последний вариант охватывал все известные детали, но Савельев не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Если ребята «работают» на дискотеке не первый раз, то почему никто из потерпевших не обращался в милицию и нет никакой другой информации по этому поводу? Или они попробовали сегодня впервые, и потому все так нескладно получилось?

Откусив размокший кусок папиросного мундштука, Савельев выплюнул его под стол, встал и прошелся по кабинету. Вопросов оставалось больше, чем он мог найти ответов, и опер возлагал надежду на показания потерпевшего. Должен же он помнить, за каким чертом его понесло в этот склад и что там случилось. А если не помнит, то, скорее всего, все это превратится в очередной «глухарь», который, материализовавшись в виде тонкой папки с надписью: «Уголовное дело», проваляется положенное количество лет на полке, а потом будет уничтожен. И даже если Савельев прыгнет выше своего носа, поймает и «расколет» преступника, то эти признания, не подкрепленные показаниями потерпевшего, не будут стоить ничего, а после первого же визита адвоката превратятся в очередной материал для жалобы в прокуратуру и повод для криков о нарушении прав человека.

Владимиру Ивановичу Маркову было сорок два года. Закончив институт, он несколько лет проработал на заводе, постепенно поднимаясь по ступенькам должностной лестницы. Когда началась перестройка, он возглавил одно из самых первых МП, возникших на базе завода, а потом поменял еще десятка полтора руководящих кресел. Был период, когда судьба вознесла его очень высоко, но счастливая волна спала так же быстро, как и поднялась, а Владимир Иванович чудом не оказался под следствием.

Падая вниз, он сумел извернуться и уцепился за кресло директора МП «Балка-плюс», в котором десять лет назад начинал свою коммерческую деятельность. За прошедшие годы когда-то прибыльное предприятие захирело и едва держалось на плаву, но предприимчивый ум Владимира Ивановича не дремал. Едва переведя дыхание после головокружительного падения, он принялся карабкаться наверх. Несмотря на скептицизм большинства прежних знакомых, дело в «Балке-плюс» сдвинулось с мертвой точки и стало набирать обороты. Последние полгода прошли очень удачно. Сейчас Владимир Иванович впрягся в комбинацию, которая должна была принести ему просто баснословный доход.

Малое предприятие «Балка-плюс» самоликвидировалось и тут же возродилось в виде АОЗТ «Балка-сервис», которое должно было просуществовать несколько месяцев, навсегда кануть в Лету, обеспечив своего хозяина на весь остаток жизни.

Так думал Владимир Иванович, сидя в субботу вечером перед телевизором и потягивая холодное пиво с солеными орешками. Другие люди, которые спланировали всю эту комбинацию и тайно руководили ею, только рассмеялись бы, узнав его мысли.

На телеэкране шло эротическое шоу. Оно было далеко не перворазрядным и состояло, в основном, из длинных монологов на французском языке пожилого ведущего и коротких пробегов по сцене обнаженных дам бальзаковского возраста и рубенсовских форм. Пиво в стакане оставалось на самом донышке, и Марков подумывал о том, чтобы присоединиться к своей супруге, заснувшей с книжкой в руке на кровати в спальне. Отсутствие дочери Ольги не беспокоило — по субботам она всегда ходила на дискотеку и, как правило, возвращалась уже под утро. У нее был свой ключ, и можно было спать спокойно.

Эротическое шоу неожиданно оборвалось, и экран телевизора запестрил серо-черными пятнами. Местная телекомпания иногда выкидывала такие фокусы, отключаясь в самый неподходящий момент. Но сейчас это очень устраивало Владимира Ивановича — он мог идти спать, не думая о том, что пропустил что-нибудь интересное.

Когда он уже засыпал, начал звонить телефон. «Надо отключать на ночь, — подумал Владимир Иванович, переворачиваясь на другой бок. — Все Ольге хахали звонят».

Телефон звонил, не умолкая, минуты две. Ночной звонок никак не мог касаться дел его фирмы, а мысль о том, что с дочерью могло что-то произойти, просто не пришла ему в голову.

Телефон замолк, и Владимир Иванович быстро уснул.

Марат повесил телефонную трубку, вышел из будки и присел на капот своей машины.

Похищенную девушку они спрятали в брошенном доме нежилой деревни недалеко от дачи Рубцовых. Олег и Толя остались караулить пленницу, а Марат отправился звонить ее родителям и диктовать условия освобождения. Он специально ехал медленно, подготавливая себя и сочиняя фразы, которые будет произносить. Он очень волновался и забывал важные слова. Остановившись рядом с притулившейся на обочине шоссе и почему-то нераспотрошенной телефонной будкой, он долго сидел в машине, ожидая, что из кустов выскочит спецназ, оторвет у старых «Жигулей» дверцы и вытащит его наружу. Выйти и набрать нужный номер стоило ему, наверное, несколько лет жизни. Но трубку никто не снял. Марат не знал, что ему дальше делать.

Повертев в руках бумажку с номером, Марат опять зашел в будку и повторил процедуру. Теперь он крутил диск гораздо быстрее и дышал не так часто, полагая, что ему опять никто не ответит. Так и получилось. Выждав десять гудков, он с облегчением повесил трубку, сел в машину и поехал обратно. Он даже немного порадовался неудаче, вспоминая, как злорадствовал Олег, когда у него вышла промашка с «наводкой» на квартиру. Ничего, пусть этот супермен поймет, что тоже может ошибаться.

Олег и Толя ждали его, сидя на крыльце дома. Толя допивал уже вторую бутылку пива и в десятый раз пересказывал подробности захвата девушки. С каждым новым вариантом его действия оказывались все более героическими и решительными, а поступки Марата выглядели смешнее и нелепее. Олег молчал, усмехаясь и рассматривая усыпанное звездами небо. Когда во двор въехали «Жигули», оба остались сидеть на месте, но Толя замолчал, а Олег перевел взгляд с далеких небесных на близкие земные объекты.