Озимов долго смотрел на Толю в глазок. Не обнаружив подвоха, он приоткрыл дверь, не снимая цепочки.

— Давно тебя не видел. Где пропадал-то?

— Да так, дела были, — отозвался Толя. — У тебя сейчас есть?

— Для себя или для других?

— Для других.

— Мне отдашь по двадцать пять за пакет. Устроит? Всего, значит, двести пятьдесят. Когда рассчитаешься?

— Вечером.

— Подожди.

Саша закрыл дверь и прошел в комнату. В спинке дивана был устроен тайник, который, конечно, был бы обнаружен при обыске, но поверхностный досмотр должен был выдержать наверняка. Товар был заранее расфасован в аккуратные бумажные конвертики. Озимов отсчитал десять штук и вышел в коридор. Опять приоткрыв дверь на цепочку, он бросил пакет с конвертами под ноги Толе.

— Я весь вечер дома буду, но лучше сначала позвони. У рынка и около кинотеатра вчера ментов много было, двоих поймали, так что лучше туда не ходи! Удачи!

Толя рассовал конверты по карманам и вышел на улицу. Особого страха перед милицией он не испытывал, чувствуя, что сегодня ему будет везти, а о более позднем времени старался не думать вообще.

Четыре дозы он без труда продал своим знакомым, а еще две у него взяли «косившие» под бандитов ребята из кафе «Ноктюрн». Пару конвертов Толя с удовольствием оставил бы себе на вечер, но денег было мало, и он поступил по-другому. Найдя в одном из домов открытый чердак, он устроился там и распотрошил четыре оставшихся конверта. Из каждого он отсыпал совсем немного, но на донышке спичечного коробка образовалась щепотка марихуаны, вполне достаточная на один «косяк». Хотелось закурить прямо сейчас, тем более что папиросы с собой были, но Толя переборол это приятное желание, привел конверты в товарный вид и отправился торговать дальше.

Подойдя к кинотеатру, он некоторое время стоял в стороне, наблюдая за окружающей обстановкой. В бывшем помещении касс разместился зал игровых автоматов. Публика там собиралась довольно своеобразная, почти всех Толя неплохо знал. Их образ жизни и род занятий мало в чем отличались от его собственных, и в зал их далеко не всегда приводила любовь к азартным играм. Посторонних, вроде бы, не замечалось, и Толя направился к кинотеатру. Уже подходя к дверям, боковым зрением он заметил, как из-за угла кинотеатра вынырнул незнакомый молодой мужчина в джинсовом костюме. В голове у Толи коротко звякнул сигнал тревоги, и он, плавно изменив траекторию движения и не убыстряя шаг, миновал гостеприимно распахнутые двери зала игровых автоматов, скользнул взглядом по рекламным щитам и стал удаляться прочь. Вспотевшая левая рука сжимала лежащие в наружном боковом кармане оставшиеся конверты и коробок, готовая моментально их выкинуть. Но применять аварийное катапультирование не пришлось — Толя спокойно удалился от кинотеатра, сделал несколько кругов по ближайшим дворам и вышел обратно, но только с другой стороны.

У входа в зал игровых автоматов теперь стоял милицейский «УАЗик» с гостеприимно раскрытыми дверцами, и в отсек для задержанных усаживали братьев Туриновых, которые в определенных кругах района и местному уголовному розыску были известны, как завзятые наркоманы и грабители. Со старшим из братьев, Алексеем, Толя пару раз ходил на «дело», но быстро убедился, что прока от партнера никакого, а при малейшей опасности он «подставит» моментально, и быстро отказался от такого сотрудничества. За что братьев забирали в этот раз, Толя не знал, но в милиции они бывали часто, и каждое их посещение этого заведения сопровождалось обязательным визитом их мамаши, которая приходила, волоча за собой сумку с заранее подготовленными жалобами во всевозможные инстанции. Мамаша была в курсе всех «братских» дел и всегда обеспечивала алиби любимым сыновьям, за что они сдавали часть добычи в общий семейный бюджет. Глядя сейчас на лицо младшего из братьев, Антона, можно было нарисовать картину «Опять попался», по аналогии с известным полотном «Опять двойка». Но Толя в художественных тонкостях не разбирался и любоваться занятным, если сам в нем не участвуешь, зрелищем, не стал, а поспешил убраться подальше, тем более, что в кабине «УАЗика» мелькнул кто-то, крайне похожий на опера Николаева.

Больше часа Толя кружил по знакомым дворам и звонил в квартиры приятелей, но торговля не шла. Он уже начал подумывать о том, чтобы опять вернуться к кинотеатру, но тут удача опять повернулась к нему лицом, и оставшиеся четыре пакета он в пять минут втюхал знакомой наркоманке. Она брала не для себя — у нее был круг клиентов, готовых уплатить гораздо большие суммы за доставку товара прямо домой, а потому она не торговалась из-за каждой тысячи, и реальный доход Толи даже немного превысил предполагаемый. Когда все расчеты были произведены, она внимательно посмотрела ему в глаза и, благодаря особым свойствам своей наркоманской души, моментально определила, что у Толи неприятности. Общие беды сближают людей, а поскольку в их кругу беды, как правило, исходили из одного источника, то она с готовностью протянула ему руку помощи.

— Если хочешь, приходи сегодня вечером. Там все свои будут. Только с собой никого не тащи.

Предложение могло трактоваться только с одной стороны, как готовность предоставить для ночлега кусок грязного пола в одной из комнат ее квартиры. Несмотря на то, что ей было только двадцать два года, Толина собеседница давно уже напоминала ходячий шприц, а не молодую девушку, и некоторые, довольно актуальные для большинства сверстниц вопросы, ее голову давно уже не тревожили.

Толя кивнул, делая вид, что у него были свои планы и он раздумывает.

— Ладно, я побежала. Надумаешь — приходи. Пока!

Наркоманка, с которой он сейчас разговаривал, жила совсем недалеко, но уже на территории другого района, всего в нескольких метрах от разделяющей два городских участка невидимой черты. Это обстоятельство, по мнению Толи, несколько снижало шансы на скорое свидание с «родным» 14-м отделением, да и все равно, податься ему больше было некуда. Звонить Озимову он не стал, а сразу пошел к нему домой. Саша открыл дверь с теми же, что и днем, предосторожностями, получил деньги и тщательно пересчитал. Одна тысячная купюра оказалась совсем ветхой. Саша недовольно поморщился и протянул ее обратно.

— Поменяй, мне с солидными людьми рассчитываться.

Толя безропотно обменял одну банкноту на другую, и Саша, согнув пачку пополам, засунул ее в задний карман брюк.

— Завтра еще возьмешь? — деловито спросил он.

— Да я и сегодня могу…

— Сегодня не надо. Ты же все равно ночью не торгуешь. Подходи завтра, только пораньше, а то я в одиннадцать уже уеду. Я тебе еще столько же дам.

— Приду.

Коротко кивнув на прощание, Саша закрыл дверь и прошел в комнату досматривать по видику боевик и пить «Мартини». После недавних арестов «коллег», каждый вечер у него портилось настроение, а по ночам, когда у дома останавливались машины, он просыпался и с замирающим сердцем прислушивался к гудению лифта и шагам на лестнице. В такой обстановке у многих торговцев наркотой окончательно сдают нервы, и они сами начинают потреблять свой товар. Озимов пока еще держался, но алкоголь употреблял все чаще и чаще, отдавая предпочтение отборным ликерам и дорогам винам.