Все это заняло несколько мгновений. Тихо закрылась входная дверь, и две приземистые фигуры в неброской темной одежде направились к перегородившему въезд во двор грузовику. Оба шли, не торопясь, и ничем не привлекали к себе внимания. Подойдя к машине, один из них, доставая ключи, пнул ногой переднее колесо, а второй закурил и, ожидая, пока ему изнутри откроют дверцу, смотрел по сторонам.

Когда грузовик выбрался на проспект и покатил, набирая скорость, к центру города, сидящий на пассажирском месте достал из бардачка радиотелефон и набрал «02».

— Алло, это милиция? Здравствуйте! Понимаете, я только что провожал свою девушку и видел, как по двору болтается пьяный, с пистолетом в руке… Нет, я не знаю, какой у него пистолет, может, и газовый, но вы, пожалуйста, проверьте. Я видел, что он зашел в подъезд дома номер семнадцать… Улица Ольховая… Да… Нет, я из автомата звоню. Сейчас мне его не видно. Но перед этим, понимаете, он что-то бормотал о том, что он сотрудник милиции… Нет, не в форме. Ага, спасибо. Проверьте, пожалуйста.

Отключив трубку, он посмотрел на своего напарника и ухмыльнулся:

— Нормально получилось. Жаль только, что сильнее нельзя было. Я бы их всех…

— Успокойся, — водитель был старше по возрасту, опытнее и рассудительнее. — Делай то, за что тебе платят. А остальное нас не касается.

Через несколько минут во двор дома семнадцать по улице Ольховой медленно въехал патрульный «УАЗ».

— Никого тут нет, — мгновенно определил сидевший на заднем сиденьи милиционер с пустыми погонами и автоматом на коленях. — Конечно, сколько уже времени-то прошло!

Водитель остановил машину посреди двора. Старший наряда распахнул дверцу и сплюнул под колеса, о чем-то раздумывая. Приняв решение, он вылез из машины.

— Толик, пошли посмотрим в подъездах. Может, еще и болтается где.

Толику куда-то ходить и что-то проверять явно не хотелось, но спорить он не стал и, закинув автомат на плечо, спрыгнул на асфальт.

Они безрезультатно проверили два подъезда. Толик вопросительно посмотрел на своего командира, расстегнул кармашек на рукаве куртки и достал пачку «Мальборо».

— Проверим еще там, — не оборачиваясь, прапорщик зашагал к приоткрытой входной двери.

Толик прикурил, коротко выругался и пошел следом. В подъезде, головой на нижних ступенях лестницы, лежал человек. Пока прапорщик разглядывал тело, тренированный на алкогольные ароматы нос Толика уловил знакомый запах.

— Ах ты, сука! Нажрался, а мы за тобой бегать должны! — с короткого размаха Толик врезал тяжелым ботинком под ребра лежавшему. — Делать нам больше нечего!

— Подожди! — прапорщик заметил обрезанный пистолетный ремешок, но остановить подчиненного не успел, и высокий шнурованный ботинок еще раз, хотя и с меньшей силой, ткнулся в бок незнакомца.

— Стой, я тебе говорю! Не видишь?

— Чего? — Толик был занят важным делом — выбрасывал окурок, и обращать внимание на какие-то мелочи времени у него не было. — Да я его уже видел! Он где-то здесь живет, у нас в отделе уже раз двадцать был. Мы с Кирей его как-то по пьяни задерживали, он на Клеверной у кабака болтался…

Лежащий перед ними мужчина застонал и приподнял голову.

— Не хрен пить, если не умеешь, — нравоучительно произнес Толик и поднял ногу, раздумывая, стоит подкрепить слова действием, или пока подождать.

Прапорщик присел на корточки и потряс мужчину за плечо. Он попытался открыть глаза, но тут же зажмурился, что-то тихо пробормотав.

— Чего? — Толик презрительно скривился и плюнул на пол. — Не слышу, громче давай!

Прапорщик перевернул мужчину на спину и быстро ощупал одежду. В правом нагрудном кармане рубашки лежало что-то твердое, знакомых размеров, и, расстегивая пуговицу, он уже догадался, что именно сейчас достанет.

— Капитан милиции Ковалев Константин Егорович, старший оперуполномоченный, — тихо прочитал прапорщик секунду спустя и, переведя взгляд на обрезанный конец пистолетного шнура, добавил: — Если «ствол» ушел — конец ему…

Толик переминался с ноги на ногу, теребил брезентовый автоматный ремень и молчал.

— Чего застыл? — сказал прапорщик. Армейской жесткости в его словах не было, прозвучали они метко, по-домашнему, но Толик дернулся и шагнул в сторону двери. — Скажи Шурику, пусть машину сюда под гонит. Не стой.

Когда подчиненный выскочил на улицу, старший наряда приподнял незнакомого капитана и усадил, прислонив спиной к стене.

— Чего ж с тобой случилось-то?

Следующие несколько часов Ковалев, хоть и окончательно пришел в сознание, находился в состоянии, похожем на транс. На место происшествия — в подъезд его дома — слетелось множество народа. Постовые, участковые и опера местного отделения, районное начальство, промелькнул даже кто-то из прокурорских работников. Костя постоянно отвечал на одни и те же вопросы и через некоторое время неожиданно понял, что ему никто не верит. Напрямую никто этого не сказал, но по выражениям лиц и интонации, с которой его в очередной раз просили пересказать все с самого начала, он догадался, что общее мнение сводится к тому, что оружие он попросту прое…л по пьяни, а теперь, нелепыми и ничем не подтвержденными байками, пытается оправдаться. Запах алкоголя налицо, а вот следов побоев — не видно. И как объяснить ту телефонную заявку, благодаря которой его и нашли?