– Залезайте.

Не в ее привычках было садиться в машины малознакомых людей. На светофоре уже зажегся зеленый свет, но водитель не собирался уезжать, хотя несколько автомобилей позади него уже начали нетерпеливо сигналить. Что ж, подумала Меган с мрачным удовольствием, ее промокший насквозь плащ здорово попортит сиденье его машины с щегольскими кожаными чехлами.

Она даже не успела закрыть за собой дверцу и пристегнуться ремнем безопасности, как машина уже рванулась вперед. Меган из-под ресниц бросила взгляд на мужчину за рулем.

Четко очерченный профиль вырисовывался в желтоватом свете уличных фонарей. Меган устало откинулась на сиденье, наслаждаясь теплом салона и мягкими, ленивыми звуками джаза.

Наконец она не выдержала:

– Спасибо, с вашей стороны было так любезно подвезти меня.

Нотка сарказма, прозвучавшая в ее голосе, заставила чуть дернуться темную бровь на его словно высеченном из камня лице.

– Любезность эта, мисс Тэйлор, отнюдь не бескорыстна.

– Сестра Тэйлор, – напомнила она.

– Ах да, сестра Тэйлор, – кивнул он. – Значит, вы высококвалифицированная медсестра?

– Разумеется.

– И где же вы получили свою квалификацию, позвольте узнать?

– Не вижу необходимости отвечать на этот вопрос! Я нанята руководством клиники, и проверять мою квалификацию – их забота.

В его невероятных лазуритовых глазах сверкнул ледяной огонек.

– Ну, это не совсем верно, – возразил он. – Вы наняты агентством.

Она равнодушно пожала плечами.

– Не вижу разницы. Агентство хорошо известно своей безупречной репутацией.

– Смею надеяться. А сколько вам лет, мисс… сестра Тэйлор?

– Думаю, что это вас не касается.

Лазуритовые глаза оценивающе скользнули по ее лицу.

– Вам не больше двадцати четырех – двадцати пяти.

Меган усмехнулась.

– Я ужасно польщена. Вообще-то мне двадцать девять.

– В самом деле? А вы знаете, сколько лет моему отцу?

– Я читала историю его болезни, – ответила она с холодным достоинством, не понимая, к чему он клонит, и оттого испытывая неуверенность. – Ему семьдесят два года.

– Почти семьдесят три. Между вами разница больше чем в сорок лет.

– Боже мой, да вы математический гений!

– У вас весьма острый язычок, мисс Тэйлор. Смотрите не порежьтесь об него.

– Что ж, даже если это и произойдет, я сумею остановить кровь, – парировала она.

– Тогда позвольте дать вам один совет – если вы желаете и дальше работать в этой клинике, вам следует быть немного… э-э… осмотрительнее. Не думаю, что ваше руководство отнесется снисходительно к тем весьма сомнительным отношениям, которые сложились между медсестрой и одним из пациентов. Учитывая, что пациент годится медсестре в дедушки.

Шокированная, она уставилась на него.

– Смею вас уверить, мистер Николайдес, что вы находитесь в глубоком заблуждении, – сухо вымолвила она. – Мои отношения с вашим отцом носят исключительно профессиональный характер.

– О да, разумеется. – И он кинул на нее такой взгляд, что Меган невольно захотелось поправить юбку. – Вот только напрашивается вопрос: что вы подразумеваете под словом «профессиональный»?

Она резко втянула в себя воздух.

– Вы можете высадить меня здесь, – едва сдерживаясь, сказала она с ледяной вежливостью. – Остаток дороги мне лучше пройти пешком.

– Я довезу вас до дома.

– Не стоит утруждаться.

Синие глаза снова сверкнули на нее.

– Боитесь меня?

– Конечно, нет.

– А стоило бы, – пробормотал он, ядовито улыбаясь. – Я могу быть очень опасным.

– О, роковой мужчина! – с сарказмом усмехнулась она. – Несколько не подходит для прозаической обстановки улицы Уайтчепел.

Меган улучила момент, когда он притормозил у светофора, и, отстегнув ремень безопасности, выскользнула из салона. Он даже не успел задержать ее.

– Охх… Доброе утро! Господи, кто, интересно, вообще придумал утро?

Меган с улыбкой взглянула на входящую в кухню сестру: короткие всклокоченные волосы Кэти с ярко-малиновыми прядями торчали во все стороны, а подол шелкового кимоно волочился по полу.

– Ты что-то слишком рано встала, – заметила Меган.

Кэти потрясла головой.

– Я еще и не ложилась. Ой, это что у тебя в чашке? Кофе? А еще есть?

– Есть. Но тогда ты не заснешь.

Кэти широко зевнула.