— Рад нашей встрече, мисс Джоунс. — Бережно подняв руку Силвер, Жак слегка коснулся ее губами. Щекотание его бороды заставило ее губы дрогнуть в улыбке.

— Это и для меня удовольствие, месье. — Она произнесла это на прекрасном французском, радуясь тому, что имела возможность выучить этот язык.

— Вы можете называть меня Жаком.

— Тогда вы можете звать меня просто Силвер.

— Силвер, — повторил он. — Это честь для меня.

— Это та самая девушка, о которой я вам говорил, — произнес Джордан. — Та самая, что ползла по рее.

Силвер сжала губы, борясь с желанием его ударить.

— Нет! — разинул рот Жак. — Этого не может быть!

— Нет, в самом деле. Она также умеет плавать как рыба.

— Джордан, — произнесла Силвер, стараясь говорить приветливо, но в ее голосе все же прозвучал металл, — я думаю, что месье Буйяру это неинтересно.

— Нет, отчего же?

— Пожалуйста, Жак, я не хотела бы об этом говорить.

— Это вы — та самая женщина, которая дралась с Морганом Траском? — Он все еще не мог поверить.

— Я… пыталась бежать, — произнесла Силвер, чувствуя, как ее охватывает злость. Какое, черт побери, ему дело? Гордо подняв подбородок, она бросила на него пренебрежительный взгляд.

Жак Буйяр оглядел ее снизу доверху, и по его лицу было видно, что он еще сомневается, что столь хрупкая девушка довольно обычного вида смогла задать жару всей команде «Саванны».

Затем он начал смеяться. Сначала это было что-то вроде бульканья, которое перешло в хохот, а затем — в громовой рев, идущий из самого живота. Этот смех казался бесконечным.

— Ты? — показал он на нее пальцем между приступами смеха. — Малышка?

— Я не такая уж и маленькая. Если вы не прекратите смеяться, могу и вам продемонстрировать, как я проделала все это.

Эти слова остановили его смех, по крайней мере на несколько мгновений.

— Прошу меня извинить. Я не хотел показаться неучтивым. — Было видно, как он пытается сдержаться, но все же пара смешков вырвалась наружу. — Так это вы удружили капитану Траску? Немногие мужчины смогли бы совершить подобное. Если бы со мной проделала что-нибудь похожее такая прелестная маленькая крошка, я бы этого не пережил. — Буйяр хохотнул еще раз.

Силвер хотела бы разделить его веселье, но воспоминания о стычках с майором были еще слишком свежи в ее памяти.

— Ничего я с ним не проделывала. Это он привез меня сюда. — Силвер умоляюще взглянула на Жака. — Думаю, мне не надо просить вас не сообщать о нашей встрече.

— Прошу меня извинить, но обещать этого я вам не могу. — Он снова рассмеялся, затем на его лице появилось удивление. — Куда вы направляетесь, моя дорогая? Вам не следовало появляться в этой части города.

— Я остановилась у леди Грейсон и как раз направляюсь к ней.

— Я хотел бы пойти с вами.

— В этом нет никакой необходимости.

Жак негромко рассмеялся.

— А я в этом совсем не уверен, Силвер Джоунс. Я всё равно вас провожу.

И он это сделал, оставив их только у заднего входа дома леди Грейсон. Он не спросил, почему она не воспользовалась парадной дверью, как это сделала бы любая другая дама. Было похоже, что Буйяр не любил лезть в чужие дела.

И она решила для себя, что ей понравился широкоплечий бородатый француз Ипполит Жак Буйяр.

Морган покинул борт «Саванны», облачившись в свежевыстиранную форму и надев пару начищенных до блеска черных ботинок. Тропический бриз растрепал его тщательно уложенные волосы, и до Моргана донесся запах его одеколона.

Он спустился по сходням, прошел всю пристань и сел в экипаж, который прислала за ним Лидия. Опустившись на сиденье, Морган предался мечтам о предстоящей ночи. Он с нетерпением ждал этого вечера три недели. В последние дни — особенно страстно, поскольку Силвер разбудила в нем чувственность. А тут еще, к его досаде, Жак вдруг начал донимать его расспросами о Силвер. Почему-то добродушные подшучивания Жака так разозлили Моргана, что он совершенно вышел из себя. Его вспышка гнева была столь необычна, что Жак наверняка сделал какой-нибудь вывод о нем и Силвер.

— Похоже, дружище, тебе с ней не до смеха, — произнес Жак, становясь серьезным. — Эта женщина с серебристыми волосами значит для тебя больше, чем ты хочешь признать.

— Ты не прав, Жак. От этой леди одно лишь беспокойство. Больше чем беспокойство. По отношению к ней я чувствую только ответственность, и ничего больше.

— Но она красива, не так ли?

— Она также своевольна, упряма и несговорчива.

— Тогда она должна понравиться мне. Это те самые черты, которые я больше всего люблю в женщинах.