Теперь я вспомнил. И смерть Шулера не была самоубийством. Если он только не был очень ловким фокусником. В него выпустили пять пуль, включая один выстрел в спину.

— А он не назначал свидания с Квином, а?

— Насколько нам известно, Шелл, не назначал, — ухмыльнулся Сэм. — Он, скорее всего, и не подозревал, что у него с кем-то назначено свидание.

— И по этому делу никого не задержали?

— Никого. Пока никого. Дело все еще не закрыто.

Я зажег сигарету, затянулся. Потом продолжил:

— Что ж, это история четырехлетней давности. Вернемся к делу Флегга, Сэм. А что случилось с Хейманом, тем ростовщиком, который, как утверждали, продал Миллеру орудие убийства?

— Месяца через два после того, как Миллера перевели в Сан-Квентин, Хейман продал свой магазин и куда-то уехал.

— Куда?

— Понятия не имею.

— Может, он отбыл туда же, куда уехал Флегг. Или... Вайс?

— И куда стремишься ты сам? — ехидно спросил Сэм.

Я вздрогнул. Может, так оно и было. После недолгого молчания я вновь обратился к Сэму:

— Мне хотелось бы поговорить с Миллером.

— В тюрьме?

— Да. Мне хотелось бы составить свое мнение о нем, выслушать из его уст всю историю. — Я посмотрел на часы. — Сейчас чуть больше шести. Если успею на рейс, улетающий из Лос-Анджелеса в ближайшие час-два, то попаду в Сан-Рафаэль к девяти-десяти часам. Если ты нажмешь на кнопки...

— Он не расскажет тебе ничего нового, — возразил Сэм, бросив на меня сердитый взгляд, — можешь все прочитать в протоколах судебного заседания.

— А может, и не все. Но в любом случае мне хочется посмотреть на парня. — Я замолк. — В интересах справедливости, Сэм?

— Займись аэропортом, — все еще косо глядя на меня, сказал Сэм. — Если попадешь на самолет, вылетающий сегодня вечером, я организую все остальное.

«ДС-8» приземлился в международном аэропорту Сан-Франциско в 9.12 того же вечера, после продолжавшегося пятьдесят восемь минут полета из Лос-Анджелеса. Поймав такси, я поехал прямо в Сан-Квентин. И около десяти вечера уже разговаривал с тюремными охранниками. Их предупредили о моем визите, и они не мешкая провели меня в пустую камеру по соседству с той, где провел последние месяцы Миллер. Миллера перевели туда как раз перед моим приездом. Охранник в форме вошел вместе со мной в камеру, за нами захлопнули железную дверь и заперли ее на ключ. Мы остались втроем.

Росс Миллер оказался приятным на вид мужчиной, высоким и стройным, с волевым лицом и шапкой черных кудрявых волос. Вокруг его глаз и рта залегли глубокие морщины, очевидно следы многомесячного пребывания в камере смертников.

— Меня зовут Шелл Скотт, мистер Миллер, — начал я, — частный детектив. — Мы обменялись рукопожатиями, и я добавил: — Ваша сестра попросила меня заняться вашим делом.

— Дорис? — удивленно спросил он.

— Верно. Вы не знали?

— Впервые услышал об этом несколько минут назад, — сказал он, присаживаясь на край койки, и покачал головой, — когда мне сказали, что вы хотите повидаться со мной.

— Так вот, Дорис... мисс Миллер пришла впервые в мою контору сегодня, незадолго до полудня. Она рассказала мне все, что знала, а я прочитал протокол судебного заседания, проверил еще кое-что. Но мне хотелось бы услышать вашу историю непосредственно от вас.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

— Вы попытаетесь доказать мою невиновность? Добиться отсрочки?

— Попытаюсь.

Он хотел что-то сказать, но голос его прервался. Через несколько секунд он взял себя в руки и заговорил спокойно:

— Вы считаете, что... вам удастся убедить... — Он не договорил, но молча обвел выразительным жестом окружающие нас стены.

— У нас есть шанс, — ответил я. — Не могу обещать наверняка, но сделаю все, что в моих силах.

Он пристально посмотрел на меня и, с удовлетворением кивнув, произнес:

— Уверен, вы сделаете все, что возможно. — И впервые суровое, почти непреклонное выражение его лица смягчилось, на губах появилась неуверенная улыбка. — Что ж, Скотт, — сказал он, — от всей души желаю вам удачи.

— Договорились, — ответил я, улыбнувшись в ответ. — Так давайте начнем с самого начала, и рассказывайте все по порядку.

Он закончил свою историю, и я не обнаружил в ней ничего нового: все имеющие важное значение факты совпадали с тем, что рассказала мне Дорис и что говорил на суде Миллер.

— Вы не узнали голос человека, который звонил вам в тот вечер, когда убили Флегга? — спросил я.

Миллер покачал головой:

— Звонивший представился Кейси Флеггом, и у меня не было причин сомневаться в этом — тогда, во всяком случае. Он сказал, что сожалеет о нашей размолвке, предлагает забыть о случившемся и так далее и просит меня незамедлительно приехать к нему. Объяснил, что через несколько минут он уезжает, и попросил поспешить. — Миллер перевел дыхание. — Помню, я посмотрел на часы, когда повесил трубку, — было десять минут девятого. Минут через пять я уже был в «Уайтстоуне» и сразу поднялся наверх, в его апартаменты.