— Кто сделал это, Джей? — Он замотал головой, я схватил его за руку и сжал ее. — Кто, по-твоему, это был?

— Я могу ошибиться, Скотт. Не знаю. Но... Папаша расправился с Хейманом, ты об этом знаешь. И он принимал участие в расправе над Честером. Может, и это дело рук Папаши.

— Да. Это похоже на Папашу Райена. Узнай наверняка, Джей. И сообщи мне, как только выяснишь. Понял?

— Конечно. Я свяжусь с тобой, Скотт. Договорились.

— А почему ты ни слова не сказал об этом раньше, о Лолите?

— Черт возьми, ты же меня не спрашивал, а я не вспомнил. Честное слово, не подозревал, что это так важно.

— Не подозревал? — У меня перехватило дыхание. Через несколько секунд я спросил: — Ты хотел, чтобы я как следует избил тебя, Джей?

— Да, хотел.

Если он и скрывал еще что-то, мне этого не узнать.

— Вот и получай, — сказал я, двинув его кулаком в рот. Он ударился о крыло машины и свалился на землю. На этот раз он не поднялся. Я оттащил его на несколько шагов в сторону, оставив лежать на спине.

Отблеск света упал на его лицо. Теперь Квин должен поверить Джею.

Я уже засыпал, когда меня разбудил телефонный звонок.

Бросив Джея, я поехал прямо домой, приготовил себе коктейль и прилег на диван в гостиной, ожидая его звонка. Я схватил трубку, отчаянно тряся головой, чтобы окончательно прийти в себя. Звонил Джей.

— Скотт? — В его голосе слышалась напряженность. Похоже, он был чем-то взволнован.

— Да. Что стряслось?

— Парень, сматывайся оттуда. Когда я рассказал Фрэнку, что ты удрал, он чуть с ума не сошел. Он направил по твоему следу всех стрелков в нашем городе, пообещал заплатить десять тысяч баксов тому, кто пришьет тебя. Но это не все...

— Что? Десять тысяч?

— ...он напустил на тебя копов, чтобы те тоже ловили тебя.

— Полицейских? Не может быть! Я...

— Не спорь. Сматывайся оттуда, слышишь? Если эти снимки попадут ребятам Фрэнка или легавым... Скотт, ты не станешь брать их с собой?

— Нет, они в безопасном месте.

— Так не забирай их оттуда. Уходи...

— Успокойся. Как Фрэнку удалось...

— Уходи, пожалуйста, уходи, слышишь? Понимаешь, я звоню из автомата, пробрался сюда тайком. Быстрей сматывайся из своей берлоги — с минуты на минуту там появятся парни, начнется стрельба, тебя убьют, если не поторопишься... И позвони мне, если хочешь спросить о чем-то. — Он дал мне номер телефона.

Я даже не записал его, просто запомнил. Повесил трубку и тут же выбежал из квартиры. Страх, звучавший в голосе Джея, передался и мне.

Двое мужчин весьма сурового вида вошли в парадную дверь в ту минуту, когда я покидал свой дом — через черный ход. Они меня не заметили, но я не сомневался, что мне выпала редкая удача — избежать встречи с ними, хотя и не знал этих парней. У одного из них, высокого, голова медленно и непрерывно поворачивалась из стороны в сторону, как башенка танка на боевом марше; на нем был черный костюм, пузырившийся у левого плеча. Второй был ниже ростом, худой и напоминал бесцветную личинку, на нем была серая фетровая шляпа с полями и слишком длинное для окопов пальто военного покроя. Их было двое — значит, по пять штук на каждого?

Я вышел через черный ход и быстрым шагом прошел четыре квартала, до того места, где оставил машину Джея. Направляясь на бульвар Беверли, я вернулся к Норт-Россмор и проехал мимо «Спартан-Апартментс-отеля». У входа стояла черно-белая полицейская машина.

Добравшись до телефона-автомата, я набрал номер, который дал мне Джей. Он ответил после первого звонка.

— Что происходит, черт возьми? — спросил я.

На меня обрушился поток слов, и через несколько секунд я взмолился:

— Помедленнее, Джей. Начни с начала, с того момента, как ты вернулся в усадьбу, и расскажи все по порядку.

— Ладно, — согласился он, и я услышал его глубокий вздох. — Так вот, когда я вернулся и сказал Фрэнку, что ты удрал, его чуть удар не хватил. Когда он немного успокоился, я рассказал ему все, как ты велел: что тебе известно практически все, кроме числа родинок на его ягодице. Об их встречах, и кто эти люди, и что завтра ты собираешься взорвать эту мину, понимаешь?

— Да. Так что случилось?

— Много чего! Он так побелел, будто креветки, которых он съел за обедом, ожили и запросились обратно. Он был ошарашен и даже прекратил пилить меня за то, что я оказался растяпой и сам чуть не сдох. — Он помолчал. — Этот последний удар, Скотт. Я не держу на тебя зла, но ведь ты мог пробить дырку...

— Так он проглотил наживку?

— Еще как. Когда лихорадка прошла, он отослал меня, но я подслушал у дверей. Фрэнк повис на телефоне и принялся обзванивать тех парней, с которыми у него назначена встреча.

— Откуда ты знаешь, что именно их?

— Как это — «откуда знаю», — ведь он менял время встречи. Говорит: ждать до следующего понедельника нельзя, надо встретиться побыстрее — завтра.

Я улыбнулся. Мне было не ясно, извлеку ли я выгоду из такого развития событий, но я прекрасно понимал, что их встреча в следующий понедельник интереса для меня не представляет. Сейчас была поздняя ночь, уже наступил вторник, и до раннего утра в среду оставались считаные часы, времени в обрез; но если эта встреча состоится сегодня, Миллер еще будет жив.