Кореш Глебыча расставил бойцов, а сам не остался, поскольку уже вовсю благоухал и опасался, что генерал может пожаловать сюда лично.

— Я сам вас прикрою, — сообщил он. — Пару бойцов с пулемётами возьму, будет достаточно. Если что — покрошим там всех в капусту.

Вот после этого мы и поехали. То есть с момента задержания угонщиков минуло немногим менее часа…

Усадьба семьи Султана Муратова тоже располагается в частном секторе, но подальше от того места, где мы взяли угонщиков. Если по карте смотреть, километрах в пяти от дивизии.

Командир ОМОНа сказал, что Арсен Муратов — папа Султана — человек в этих краях небезызвестный, пользуется авторитетом. И вообще, этот район — что-то типа «Второго Магаса». Проживают в основном вайнахи — чечены и ингуши, но люди уважаемые и мирные.

— Тут всегда всё тихо. У нас с ними никогда проблем не было.

— Ничего, теперь будут, — неловко пошутил Петрушин. — Только не у вас с ними, а у них с нами.

Встали недалеко от усадьбы Муратовых, коротенько посовещались. Омоновцы, имеющие немалый опыт «зачисток» в областях, не столь отдалённых отсюда, предложили свой вариант размещения единиц боевого порядка.

Вариант очень простой: мы заходим как обычно, а они заезжают на параллельную, становятся позади усадьбы и всё подряд прикрывают. Это, типа, очень здорово, потому что всякая шушера обычно при облавах и иных плановых мероприятиях норовит уйти «огородами». Вот и выскочат на кинжальный огонь пулемётов.

Иванов одобрил, а Петрушин с Васей криво усмехнулись. Шушера, может, так и делает. А нормальные «духи», которых застигли врасплох, в первую очередь валят тех, кто вошёл во двор, а уже потом ретируются — и, как правило, через парадный вход. Потому что на парадном все мёртвые, а «на задах» обязательно будет прикрытие.

Костя усмехаться не стал, но по убытии омоновского автобуса (а в автобусе всего четверо: командир, два бойца и водила) на тыловую позицию выразился:

— Ловкие ребята. Хотят и рыбку съесть, и на какое-то там известное место присесть…

И тут же пояснил свою мысль: недаром их командир дифирамбы разбрасывал местным товарищам. Видимо, имеет с ними какие-то «мосты» и теперь не хочет светиться в качестве агрессора. Думает так: там всё равно ничего криминального, стволы мои не понадобятся, а если эти приезжие и нагрубят ненароком, то я здесь ни при чём.

— И правильно думает, — резюмировал Иванов. — Это мы приезжие. А ему здесь жить. И вообще, попрошу — без лишнего хамства…

И только после этого Иванов позвонил Власову (предкомиссии) и сообщил о результатах работы. Команда только что добыла «Мерседес» тех самых дагестанцев, в комплекте к нему — двух угонщиков, которые, возможно, как-то связаны с самими подозреваемыми. Место происшествия охраняется, можете высылать своих людей. А сам я к вам скоро подъеду. Примерно через полчасика. Кое-куда заскочу, уточню тут кое-что и подъеду, расскажу всё, как было…

— Да-да, конечно, стараемся… Да нет, не за что. Это же наша работа… Хорошо, буду… Нет-нет, там ничего особенного, просто уточнить кое-что надо… Ну, минут через сорок…

— Ну вот, теперь можно спокойно пообщаться, — Иванов облегчённо вздохнул и глянул на фосфоресцирующий циферблат командирских часов. — Времени хватает, так что торопиться не будем. Сделаем всё грамотно и тонко…

Через пару минут омоновцы сообщили по рации, что заняли позиции (у них те же «Кенвуды», что и у нас, — только частоты совместили, и всех делов), после чего мы подъехали к воротам усадьбы.

Пока звонили, осмотрелись. Высокий кирпичный забор, поверху — штыри, стилизованные под старинные копья, стальные ворота, крашенные в цвета джихада. Двор сильно вытянут, чуть дальше, в сторону соседей, виднеется односкатная металлическая крыша — видимо, та самая мастерская…

Через минуту открыл молодой человек приятной наружности — чуть более двадцати, среднего роста, стройный. Видимо, не ожидал. Увидел нас — от удивления рот разинул и застыл столбом.

— Султан?

— Султан.

— Мы по делу. Будем на пороге говорить или во двор пустишь?

— Заходите…

Иванов, Костя и я вошли во двор. Петрушин с Васей остались у калитки на улице, а Глебыч вообще не вышел из «таблетки», сказал, что будет прикрывать через окно, потому что от него сильно пахнет. Мало ли как получится: тут вам не там, запросто жалобу накатают, что приходили проверять и были пьяные!

Костя держался за нами — мы общаемся, он молчит, смотрит со стороны и оценивает. Его задача, как обычно: определить степень вовлеченности объекта в интересующий нас процесс и выдать вердикт.