— Никто не знал, с чем мы столкнемся, — сердито буркнул Игнатьев.

— Может, вызвать оперативную группу? — обернулся к нему водитель. — У вас есть оружие?

— Нет, — усмехнулся Денис Александрович, — нам оно не нужно. У нас есть такое секретное оружие, как госпожа Моржикова. Она все точно узнает и выяснит без вмешательства оперативной группы.

Мы вышли из автомобиля, и в этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Я достала аппарат. Это был Виктор. Сначала он узнал, как я себя чувствую, а потом сообщил, что квартиру на Тверском бульваре нужно посмотреть прямо сегодня.

— Если успею, — жалобно ответила я, понимая, насколько не права.

— Ты опять поехала в милицию, — понял Виктор. — По-моему, это уже становится навязчивой страстью. Тебе не кажется, что ты явно перерабатываешь?

— Кажется. Но, пожалуйста, договорись на завтра, — попросила я мужа, — честное слово, завтра я буду свободна.

— Постараюсь. А ты возвращайся домой пораньше и желательно не в таком состоянии, в каком ты была вчера вечером.

Виктор отключился. Все-таки обиделся. Я на его месте просто лопнула бы от возмущения. И как он еще терпит, не понимаю. Мы вошли в дом. Я еще подумала, что сейчас мы наконец узнаем правду. На звонок нам сразу открыли. На этот раз перед нами стоял парень, удивительно похожий на Икрама, очевидно, его брат.

— А где Икрам? — поинтересовался Игнатьев. — Нам он срочно нужен.

Парень оглянулся на выходящую из комнаты мать. Очевидно, здесь право голоса имели старшие члены семьи.

— Здравствуйте, — сказала мать, — а Икрам уехал минут двадцать назад. Ему позвонили, и он уехал.

— Кто позвонил? — хором спросили мы с Денисом Александровичем. И этим напугали его мать.

— Не знаю, — ответила она, — какой-то женский голос. Его позвали на вокзал.

— На Курский вокзал?! — закричала я, уже понимая, чем это грозит. Икрам оставался последним свидетелем случившегося.

— Да, на Курский, — подтвердила его мать, — а откуда вы знаете?

— Кто ему звонил? — Игнатьев тоже заметно забеспокоился.

— Не знаю, — уже начиная тревожиться, ответила мать Икрама, — это был какой-то женский голос. Она позвонила и попросила Икрама приехать на вокзал. Он сказал, что там идет стройка и он будет именно там. Обещал скоро приехать.

— На стройку?! — Мы переглянулись. И одновременно поняли, чем это все закончится. Игнатьев достал из кармана телефон.

— Оперативную группу на выезд, — приказал он, — срочно передайте, чтобы ехали на Курский вокзал. Да, туда, где вчера произошло убийство. Очень срочно. И еще одну группу к дому Арины Хабибулиной. Я сейчас продиктую адрес…

Мать Икрама смотрела на нас, с трудом сдерживая страх и изумление.

— Что происходит? — поинтересовалась она. — Почему вы послали туда людей? Что может случиться с моим сыном?

— Все что угодно, — сердито ответил Денис Александрович. — Мы как раз делаем все, чтобы спасти вашего мальчика.

Он вышел первым. Я еще успела увидеть глаза женщины, полные слез. И вышла следом. Уже в машине Игнатьев приказал водителю ехать к Курскому вокзалу.

— Что вы об этом думаете?

— Мы предполагали такое. И вот оно оправдалось. Это не Икрам.

— Во всех случаях звонили с вокзала и приглашали приехать именно туда, — напомнил Игнатьев. — Возможно, каждый раз это был один и тот же человек. Мать Икрама говорит, что звонил женский голос. Только раньше ребят вызывали туда ближе к вечеру, а сейчас вызвали днем. Значит, убийца торопится. Может, мы его спугнули?

— Тогда убийца знает, что мы пытаемся поговорить с Икрамом. — Я изумленно взглянула на своего спутника. — Выходит, информация могла ему поступить только от Хабибулиных.

Денис Александрович достал свой телефон.

— Срочно проверьте, есть ли у Арины Хабибулиной старшая сестра или тетка. И выясните, где работает ее мать. Да, очень срочно.

Игнатьев все понимал с полуслова. Это очень ценное качество для мужчин. И для следователей.

— Вы разговаривали с девочкой, — напомнил он мне, — как вы думаете, она может сотворить такое?

— По логике только она и может сделать нечто такое. С одной стороны, самоубийством покончила ее подруга. С другой стороны, живы трое насильников, из-за которых девочке сделали аборт. Нам нужно позвонить в больницу и все узнать. Возможно, аборт был неудачный и девочка больше не сможет иметь детей. В таком случае она могла захотеть отомстить. Мальчики узнают ее по голосу и безусловно ей доверяют. Она вызывает их на стройку и сталкивает их одного за другим. Такое вполне возможно.

— Эта девочка способна на убийство? Вы ведь видели ее лицо. И глаза. Говорили с ней.

— Не думаю, что способна. Она в состоянии глубокой депрессии и, по-моему, не совсем отдает себе отчет, что происходит. Я понимаю, легче всего подставить именно Арину, свалив все на ее душевное потрясение. Но она не настолько хорошо себя чувствует, чтобы подготовить преступления. Звонить ребятам, потом хладнокровно их убивать. Я в это не верю.

— А ее мать?

— Да, она — другое дело. Эта женщина рассудительна, наблюдательна, и характер у нее твердый. Позволила мне пройти в комнату и даже задать несколько вопросов больной девочке, понимая, что из этого ничего путного не выйдет. Она оскорблена случившимся и может мстить насильникам дочери. Более того, никто, кроме нее, не знал, что мы едем к Икраму. Тогда выходит, это она? Но если она, то ее последний шаг — настоящий жест отчаяния. Она же не может не понимать, что мы ее сразу вычислим. Или ей все равно? Лишь бы отомстить.