Глядя на Адриана, Лукас подумал, что, возможно, ошибался, слишком многое принимая за очевидное. Казалось, Адриан прожигал жизнь, ни на что не обращая внимания, всегда веселый, всегда с улыбкой на лице. А ведь под этой беззаботной маской скрывался язвительный и весьма проницательный ум.

Адриан притворно вздохнул.

— Но это еще не конец света. Сердце разбить нелегко. Теперь я, по крайней мере, знаю, что оно у меня есть. — На его лице снова мелькнула улыбка, но тут дверь открылась, и в бильярдную вошел Руперт. — А вот и наш друг Руперт, — громко возгласил Адриан и добавил: — Мы тебя заждались.

Руперт приветствовал друзей кивком головы.

— Я знал, где вас искать, — заявил он.

— Ну, разумеется, мы же старые чудаки, как говорит Перри, и наше поведение легко предсказать, — губы Адриана улыбались, но глаза по-прежнему оставались серьезными.

— Что-то случилось, Руперт? — обратился Лукас к другу.

— Да нет, ничего особенного, — спокойно ответил хозяин дома. — Просто твоя матушка хочет поговорить с тобой.

Лукас уже не слушал, он почти выбежал в коридор. Под дверью бильярдной его ждала мать.

— Я беспокоюсь о Джессике, — поспешно произнесла она, подняв на Лукаса встревоженный взгляд. — Я давно ищу ее и не могу найти в этой толпе.

— Может, она в саду смотрит фейерверк? — предположил лорд Дандас, чувствуя, как тревога медленно поднимается в груди.

Розмари покачала головой.

— Нет. Я только что оттуда, — возразила она. — Белла сказала, что видела ее с каким-то молодым человеком, но не знает, кто он такой.

— Как это — не знает? — сердито отозвался Лукас. — Белла не знает, кого пригласила на бал?!

— Видимо, не знает, — Розмари попыталась вступиться за Беллу. — Наверное, нет серьезных причин для беспокойства. Возможно, они гуляют где-то в саду. Дорожки хорошо освещены, и везде полно народу…

Мать Лукаса усилием воли сохраняла спокойствие, но тревогу ее выдавал беспокойный взгляд.

Адриан и Руперт, покинувшие бильярдную вслед за Лукасом, увидели, как их друг быстро уводит мать куда-то в глубь дома.

— Ты случайно не знаешь, — обратился Руперт к Адриану, — из-за чего весь этот переполох?

— Конечно, из-за Джессики Хэйворд, — с улыбкой ответил Адриан. — Кто же еще может заставить Лукаса потерять самообладание?

— Я не понимаю, что его привлекает в этой девушке, — медленно произнес Руперт и, озабоченно глядя на Адриана, вдруг предположил: — А ты не думаешь, что, возможно…

— Я думаю, — ответил Адриан, оборвав друга на полуслове, — что ничего не думаю. Лучше пойдем посмотрим, куда Лукас с матерью побежал.

На террасе они встретили Перри, который вместе с друзьями только что оставил игру в карты и выглядел весьма довольным собой.

— Что-то случилось? — осведомился Перри, про себя отмечая странное выражение на всегда веселом лице старшего брата.

— Ничего, — на ходу бросил Адриан, едва не таща за собой Руперта.

— Он, как всегда, груб со мной, — пробормотал Перри, глядя вслед удалявшимся друзьям, постоял еще немного, а потом поспешил за ними.

Лукас почти выбежал на дорожку, ведущую к небольшому павильону. В саду было несколько хорошо освещенных тропинок, по которым прогуливались многочисленные пары, и Лукас послал друзей поискать там Джессику. Дорожка, которую выбрал он, была самой длинной и заканчивалась у павильона. Руперт построил его на краю крутого обрыва, откуда открывался великолепный вид на окрестные холмы. Даже ночью оттуда были видны огни Челфорда, мерцавшие далеко внизу. Лукас считал, что павильон в глубине сада самое подходящее место для мужчины, который решил позволить себе кое-какие вольности с женщиной.

Пока для беспокойства причин не было, и Лукас не понимал, что же так сильно тревожит его, но тревога нарастала, и молодой человек не мог справиться с предчувствием беды.

Ему было все равно, кто сопровождал Джессику в саду, лишь бы этот человек ограничился поцелуем. Однако спутник девушки мог поверить сплетням и решить, что Джессика является легкой добычей. Если это так, то Лукас переломает мерзавцу кости.

— Джесс! — громко позвал лорд Дандас. — Джесс!

Он твердил и твердил себе, что с девушкой не может случиться ничего плохого, и все же страх за нее вызывал внутреннюю дрожь. Сердце колотилось, как бешеное, когда Лукас представлял себе, что может произойти, если он опоздает. В конце концов молодой человек бросился бежать.

Вскоре он добежал до открытого со всех сторон темного павильона. Внутри никого не было, всегда горевший в беседке фонарь исчез. В нескольких шагах от павильона вдоль крутого обрыва тянулась изгородь из густого колючего кустарника.

Лукас подошел и поглядел вниз. Из темноты не доносилось ни звука. Лукас понимал, что Джессика не могла туда упасть, разве только если кто-то заставил бы ее перелезть через изгородь. Но кусты не ограждали дорожку вдоль всего обрыва, а лишь поблизости от павильона, и в груди у Лукаса похолодело от ужаса. Всматриваясь в темноту, он пытался уловить любой звук, стон, шепот.