Шрифт:
— А как же это? — Скеллан поднял скованные руки. Серебро проело в его плоти глубокие раны.
Незнакомец кивнул, резко крутанулся на каблуках, плащ взметнулся над его головой — и пришелец исчез в тенях. Дверь темницы открылась и захлопнулась. Невидимый вампир покинул камеру. Секунду спустя до Скеллана, склонившегося над телом настоятеля, купая подбородок в скользкой крови, долетел приглушенный крик охранника. Убийства начались.
Когда вампир поднял взгляд, незнакомец стоял в дверях, держа ключи от кандалов.
— Не присоединишься ли к моей трапезе?
Скеллан кивнул.
— Я отведаю их крови, — просто ответил он.
— Хорошо. Вытяни руки.
Пришелец вставил ключ в крохотную скважину, покрутил немного, замок щелкнул, и серебряные цепи упали на пол.
Скеллан потер исстрадавшиеся запястья.
— Кто ты?
— Иди со мной, разберешься.
Незнакомец повернулся и растворился в открытом проеме.
Скеллану не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.
Глава 4
Ночь демона
Собор Сигмара, Альтдорф
Суровое зимнее солнцестояние, 2055
Пронзительный вопль расколол покой уединенного погоста.
Мгновение никто не двигался, скованный тайной магией неожиданного крика, не в состоянии поверить, что это действительно крик, а не какое-то далекое воспоминание, воскресшее, чтобы преследовать их, — призрак прошлого или мстительная тень, разбуженная присутствием живых среди могил. Все они слышали достаточно криков и видели достаточно ужасов, чтобы подобный обман разума смутил их. Таково уж проклятие возраста. Но от этого крика, рвущегося из недр собора, кровь стыла в жилах. Это не воображение играло шутки. Куда могущественнее, чем любой из восьми ветров, крик черпал силу в самых примитивных источниках, в первобытном страхе, таящемся в каждом. Алтарник, вор, дварф и мальчишка-простак застыли, окутанные хрупкими чарами. Затем, когда второй крик вспорол непрочную тишину, волшебство разбилось вдребезги.
Что бы ни стало причиной первого крика, оно оборвало второй.
По спине Каллада пробежал холодок скверного предчувствия, пальцы дварфа сомкнулись на обернутом кожаными полосами древке Разящего Шипа.
Феликс Манн среагировал первым. Новообретенная решимость вора долго не прожила. Он весь скукожился и простонал:
— Видишь… видишь… Они не хотят умирать… не хотят. Не хотят.
— Не болтай, человек.
Каллад Страж Бури освободил Разящий Шип и взял его на изготовку. Но не успел он сделать и двух шагов к дверям храма, молодой служитель схватил его за плечо.
— Нет! — Дварф обернулся. — Ради Сигмара, никакого оружия в доме нашего бога!
— При всем моем уважении, вы сражаетесь молитвами, а я — Разящим Шипом. Сэмми, уходи отсюда.
Мальчик затряс головой:
— Мы друзья.
Этим все было сказано.
Каллад кивнул. Что тут возразить?
Паренек ответил дварфу его же собственными словами.
— Да, мы друзья, парень, но я не хочу в битве беспокоиться о тебе. Делай, что тебе велено.
Сэмми Крауз стиснул кулаки, разминая костяшки, готовый драться и упрямо отказываясь двигаться.
— Я тоже могу биться.
Но времени спорить не было. Крики больше не раздавались, но это не означало, что сейчас в соборе кто-то не умирает. Опыт Каллада говорил, что смерть чаще всего безмолвна.
— Идем, жрец, — поторопил Каллад. Тяжесть Разящего Шипа в мозолистых руках придавала ему уверенности. — Это твой дом, так давай выясним, в чем там дело.
Как и Манн, служитель был не просто потрясен криками: в глазах его метался нарастающий ужас. Эти двое знали что-то, о чем не ведал дварф, и то, что они знали, безмерно тревожило их.
Служитель медлил, не желая входить в собор.
Каллад, не слишком церемонясь, пихнул юнца внутрь и сам последовал за ним.
Сперва запах напомнил Калладу о глубоких шахтах под Карак Садрой; в застоявшемся воздухе остро чувствовался железистый привкус, но у жрецов всегда курится ладан и в изобилии водятся всякие порошки, изгоняющие вонь немытых тел. Железом пахнет кровь. То, что они почувствовали, ступив в собор, было кровью. Запах свежепролитой крови вытеснил мускусные ароматы жрецов.
Плохое предзнаменование, ох, плохое.
Каллад поцеловал знак Гримны на лезвии Разящего Шипа и шагнул туда, где, как он боялся, могла оказаться мертвецкая. Бойня.
Никто больше не кричал.
Ярость подступала к горлу дварфа, идущего по узкому коридору. Было тихо, слишком тихо.
— Здесь что-то не так. Это место пахнет смертью. Что тебе известно, жрец? Что ты скрываешь от меня?
Молодой служитель вздрогнул от рыка Каллада и начертил в воздухе перед собой знак Сигмара. Нервный тюфяк.