— Я подумаю об этом, — пообещал Дин, — счастливо.

— Еще секунду, Дин, — сказал Ларсен, — ты даже не представляешь, как много ты только что сделал.

— Не представляю, Том, — согласился он и выполнил символ выхода.

…Кейл Айсхопф кругами ходил по гостиной, как голодный хищник по клетке.

— Что-нибудь не так? — ехидно спросил Дин, наливая кофе и извлекая из холодильника те самые булочки, — или просто этот мир оказался несколько безумнее, чем вы себе представляли?

— Как мне сообщили пока вы общались с этим Ларсеном, сегодня днем имели место два инцедента вне Трои. В Пимбо и в Тингарде.

— Есть жертвы?

— Увидите в новостях.

— Значит есть, — констатировал Дин, жуя булочку, — ладно, в конце концов, это ваши проблемы. Пейте кофе.

Айсхопф механическим движением взял чашечку, опустошил ее в два глотка, потсавил обратно на стол. Закурил сигарету и выжидательно посмотрел на Дина. Тот, не обращая на это внимания, прикончил первую булочку и принялся за вторую.

— Значит, мои проблемы? — произнес Айсхопф.

— Я сказал «ваши», — уточнил Дин.

— А я бы сказал «наши». Вы, мистер Снорри, мобилизованное лицо и находитесь на службе в АНБ.

— Не беспокойтесь о моей службе, — сказал Дин, отвешивая шутовской поклон, — завтра в два часа дня этот вопрос решит городской суд. Я даже догадываюсь как именно.

— Когда вы успели?

— У меня неплохой адвокат.

— Итак, вы намерены самоустраниться, — резюмировал Айсхопф.

— А что я могу поделать, если вы не готовы воспринимать разумные советы?

— Например, совет выплатить виру этому сраному фонду?

— Например, — согласился Дин.

— И вы в серьез считаете это разумным? Или вам просто кажется, что федерация не обеднеет от потери нескольких сот миллионов талеров?

Дин глубоко вздохнул и набрал номер на настольном телефоне.

— Куда это вы звоните? — поинтересовался Айсхопф.

— Сейчас узнаете… Привет, Фрей. У тебя, кажется, есть лицензия нотариальной палаты… Замечательно, ты не заглянешь ко мне прямо сейчас… Да, очень… Спасибо.

— На кой черт вам нотариус?

— Мне надоело говорить в пустоту, — ответил Дин, вешая трубку и пододвигая к себе терминал компа, — а сейчас постарайтесь мне не мешать, я занимаюсь очень важным делом.

Через полчаса Фрей заверил довольно объемный документ, большая часть которого являлась подробной хронологией событий последних трех дней, с указанием даты и времени каждого события, перечисления лиц, в нем участвовавших и характера их участия, вплоть до цитирования высказываний этих лиц по тем или иным вопросам. Меньшая часть представляла собой меморандум следующего содержания: "Истории известно множество случаев, когда публичная власть из тех или иных соображений способствовала распространению определенных мнений вплоть до их возведения в ранг абсолютных истин.

Все эти случаи развивались по одному сценарию: поощрение частных проявлений нетерпимости, игнорирование массового фанатизма, попустительство изуверским выходкам в отношении отдельных инакомыслящих и, наконец, открытая дискриминация в отношении многочисленных социальных групп.

При этом история не знает НИ ОДНОГО случая, когда подобная практика не повлекла бы за собой катастрофических последствий для социума, которые реализуются в различных формах — от системного экономико-политического кризиса до организованного терроризма и гражданской войны.

В нашем случае мы УЖЕ дошли на этом пути до фанатизма и изуверства и УЖЕ получили первые ростки организованного терроризма.

Уже пройдена та стадия, когда можно сказать: "давайте все забудем", поскольку УЖЕ появились человеческие жертвы с ОБЕИХ сторон.

Но еще можно успеть заключить мир, пока жертвы не начали называть "боевыми потерями" и ОКРУГЛЯТЬ их число до нескольких значащих цифр.

Пока институты власти еще способны обеспечить необходимые правовые гарантии, а экономическое положение позволяет выплатить согласованные компенсации, необходимо сделать и первое и второе.

В противном случае, общество очень быстро может оказаться захвачено простой логикой войны, которая оперирует терминами «победа» и «поражение», а право заменяет силой."

Документ был определен, как "ответственное публичное заявление для общественной пользы". Иначе говоря, с этого момента текст считался доступным неограниченному кругу лиц с правом его свободного копирования и тиражирования. Одну из копий Дин немедленно вручил слегка обалдевшему Айсхопфу.

Никто, даже сам Дин, в тот момент не предполагал, что слова "катастрофические последствия" и "очень быстро" окажутся исключительно точными. Тогда этот документ получит название "троянский меморандум" и станет частичкой истории.

К вечеру побережье будто вымерло. Задолго до заката, все любители морских процедур, свернув свои шезлонги, надувные матрацы, коврики и прочее оборудование, погрузились в машины и разъехались кто куда.

Все, кроме двоих. Дин Снорри и Айша Нкона лежали абсолютно голые на прогретой солнцем гладкой скале и с некоторым любопытством наблюдали процесс, напоминавший бегство перед лицом надвигающегося стихийного бедствия.

— До чего же иррациональная штука страх, — заметил Дин, проважая глазами последний отъезжающий автомобиль, — еще вчера ночные гуляния были здесь таким же обычным делом, как утренний кофе, а сегодня у среднего обывателя не хватает смелости встретить темноту под открытым небом.