Он снова сокрушенно махнул рукой. Потом окинул взглядом амуницию Кэна и энергично почесал в затылке.

— Слушай, да ты тут в два счета дуба дашь, мил человек! А ну, марш в машину! Там тебя приоденем. Не первый раз. Здесь же ветер и колотун — жуткие...

Они поднялись на ноги.

— Давай выбирай, который твой, — кивнул Кэн на рюкзаки с добычей. — Там примерно поровну.

— Ну вот на котором сидел, тот и заберу...

Шишел потянул за шнур, стягивающий горловину рюкзака, и не без удивления узрел перед собой хомяка — упитанного и не проявляющего ни малейших признаков жизни.

— Эт кто? — озадаченно спросил Дмитрий. — Эт я вроде как придавил — зверька-то...

— Это — Борка... — растерянно констатировал Кэн. — Эх, да как же я...

Не углубляясь в уточнение личности пострадавшего, Шишел присел над ним на корточки, скинул тяжелые, с электроподогревом рукавицы и не без труда ухватил своими здоровущими пальцами его передние конечности. С совершенно неожиданной для громилы таких габаритов ловкостью он принялся делать искусственное дыхание. Неожиданным был и результат его действий: насмерть, казалось бы придушенное тяжеленной массой Шишела создание задергало лапками, слабо пискнуло и зашлось судорожным вздохом, за которым последовал выдох, немало удививший его спасителя своим составом.

— Дык он же...

Не вполне доверяя своим чувствам, Шишел с подозрением принюхался в струйке воздуха, теперь уже регулярно вырывающейся из уст пострадавшего вместе с недовольным повизгиванием.

— Слушай, — недоуменно воззрился он на Кэна. — Зверок-то — того, под мухой... У него выхлоп, что у твоего винокуренного цеха... Зачем ты напоил виски бедное животное?

— Долгая история, — мрачно отозвался смущенный Кэн. — Давай-ка его сюда...

Он заботливо поместил удрученного всем происходящим Борку за пазуху своей куртки, извлек оттуда же мобильник и воззрился на Шишела.

— Вот что, кораблик трогать незачем... Я сейчас со своими свяжусь — надо кой о чем их предупредить... И сразу — ходу отсюда! А то так и дуба дать можно — по такому колотуну. Но предупредить — обязательно... И попрощаться. Чтоб им и в голову не пришло меня разыскивать.

Он начал набивать на аппарате номер канала связи Кима.

— А то нехорошо может выйти, — добавил он задумчиво.

Холодный ветер над равниной набирал силу.

— Положение граничит с полным идиотизмом, — констатировал капитан Манцев. — Мы не продвинулись ни на шаг. Корабль убрался из зоны обстрела, но заложники... бывшие заложники — они ведут себя как самоубийцы!

— Хуже всего то, что они делают это публично, — сухо заметил Горский.

Четверо невыспавшихся, порядком озлобленных людей сидели вокруг капитанского стола. Четверо руководителей двух секретнейших акций Директората. Которые на глазах теряли свою секретность. Друг на друга все четверо старались не смотреть.

— Хуже всего не это... — резонно заметил профессор Лошмидт. — Хуже всего то, что эти самоубийцы — двое из них по крайней мере — ценный материал, который мы не можем потерять ни при каких обстоятельствах!

Горский хмыкнул. Тяжело завозился в своем кресле. Обменялся взглядами с Манцевым.

Точнее, попытался обменяться. Капитан «Цунами» смотрел в пространство ледяным, непреклонным взглядом. Словно позируя для портрета в «Галерее выпускников» Академии Космофлота.

— Это вы не можете ни при каких обстоятельствах терять свой «материал»! — твердо произнес комиссар. — У нас — другая задача, которую мы не можем не исполнить. И тут приоритет — наш.

— Которую корри не могут не исполнить... — глядя куда-то в пространство, вдруг пропел полковник Йонг. Отрешенно и меланхолично.

Как ни странно, этот, словно вырубленный из куска хорошо подобранного гранита, человек был не чужд тонкостям административной психологии. Произнеси он свою реплику веско и убедительно, ее бы просто не заметили в обшей напряженной атмосфере перепалки. А вот этак — задумчиво пропетая, ни к кому, собственно, не обращенная меланхоличная реплика — заставила всех повернуться к ее автору, словно он ударил в гонг.

— Да, — продолжил рассуждать вслух Йонг. — Мы не учитываем еще одного, форсмажорного, фактора... Мы с вами здесь — лишь гости, господа... Приглашенные специалисты. Наемники... Никто из нас не сможет ничего противопоставить приказу второго капитана, если таковой последует...

— Первого, — поправил его Манцев. — Это я — второй. Так по Уставу Аренды...

— Короче говоря, если капитану со стороны корри взбредет в его плюшевую голову отменить операцию... — приняв кивком головы сделанное замечание, продолжил полковник. — Я просто не представляю, что мы с вами сможем противопоставить такому приказу...