— Именно, — подтвердил Йонг. — Что же касается того, что параллельно с этим Яснов практически сорвал, обессмыслил миссию боевого корабля Федерации «Цунами», то трактовать это можно по-разному. Очень по-разному...

— В частности, — уточнил Лошмидт, — совершенно по-разному могут быть оценены его действия в зависимости от того, знал он или не знал о сущности миссии «Цунами». Для него самого, в конце концов, было бы благом не ставить потом перед собой подобного вопроса.

— Я думаю, — прервал повисшую в воздухе напряженную тишину Йонг, — что господин ведущий врач с пониманием отнесется к тому, что мы оценим его прогнозы на восстановление этого маленького кусочка памяти господина Яснова, как э-э... Ну как чересчур оптимистические... Соответственно он и сформулирует окончательный диагноз.

— А чтобы никому в голову не взбрело диагноз этот проверять, — в тон ему продолжил Лошмидт, — надо позаботиться о том, чтобы господин агент не болтался под руками у всяческих охочих до взаимопроверок инстанций. Пусть его хорошенько подлечат здесь, а потом... Я думаю, что вам не составит труда выхлопотать для него после выздоровления еще один контракт. Какую-нибудь синекуру в местах, от Метрополии достаточно удаленных. Только не на Чуре, конечно.

— M-м... — Йонг на секунду предался не слишком глубоким размышлениям. — Ну... Ну, скажем, где-нибудь на Прерии-2? Можно поговорить с людьми Управления. У них там какие-то проблемы с архивами времен Империи. Юридически грамотный человек за годик-другой...

— Вот и чудесно! — Лошмидт выпрямился и, улыбаясь, потер руки. — Поговорите, обязательно поговорите с этими людьми из Управления расследований. Уверен, что год или около того спокойной, хорошо оплачиваемой работы в тамошнем здоровом климате пойдет Яснову на пользу во всех отношениях. Лишь бы он сам не проявлял ненужного любопытства...

Полковник хорошо понимал профессора и уже начинал, рассуждая вслух, лепить некую, предназначенную для Кима, псевдоквазию.

— Постараемся настроить его соответственно, — задумчиво сказал он. — Яснову вообще не стоит знать, что он побывал на Чуре. Пусть думает, что пулю Гильде ему «подарил» где-то там, в переходных тамбурах. Или даже — на борту «Цунами»... И впоследствии — погиб на поверхности планеты. При неудачной посадке или взлете... Тут возможны варианты — в зависимости от того, что сохранится в памяти агента. О судьбе Крамер его можно информировать почти полностью. Дети... Ну, дети были благополучно доставлены на Чур, а тот странный мальчишка, что ушел с ними... Ну пусть думает, что его увезли родители — на новое место работы. Вряд ли Яснов станет особенно интересоваться судьбой того навигатора... Мы не обязаны ее знать. Вот и вся версия. А остальное отрежем от него, да и от других любопытных, обычным грифом секретности. Возьмем уровень доступа повыше...

Йонг и Лошмидт обменялись понимающими взглядами. Оба были довольны друг другом и найденным решением.

Из палаты на редкость вовремя выпорхнула медсестра — белобрысая скандииавочка, похожая на молоденькую, но чрезвычайно озабоченную моль.

— Пациент?.. — задал ей наводящий вопрос Лошмидт.

— Пациент Яснов уснул, — сообщила медсестра. — И будет спать как минимум до следующего утра. Господин Искандеров считает, что на данном этапе восстановления функций сон ему весьма полезен.

— Искандеров — это?.. — осведомился Лошмидт.

— Это врач, который ведет пациента Яснова, — объяснила медсестра. — Один из лучших наших специалистов.

— Нам надо будет обязательно поговорить с ним, — уведомил ее Йонг.

— Значит, Яснов быстро идет на поправку? — заинтересованно осведомился Лошмидт. — Когда к нему вернется речь? Он хорошо понимает слова?

— С речью не все будет так быстро, но уже через год не останется даже мелких нарушений... — пожала плечами сестра. — А читать и писать он может уже сейчас. Вот — написал ответ своей невесте... бывшей.

В руках она вертела распечатанный конверт с эмблемой «Ультрафаст-пост».

— Сначала я боялась передавать ему это... — робко сообщила медсестра. — Мало ли какая могла быть реакция... Даже если бы у него было не такое тяжелое ранение, то все равно это было бы жестоко — сообщать раненому, прикованному к больничной койке...

— Короче, если можно, — раздраженно попросил Йонг. — И почему вы не отдали это на прочтение мне? Я же ведь распорядился...

— Жестоко сообщать раненому, прикованному к койке, что его любимая женщина выходит замуж за другого, — твердо продолжила сестра, всем своим видом давая понять, что распоряжаться полковник может у себя в казарме, но никак не в неврологическом отделении госпиталя космической медицины.

— На конверте пометка «личное», — добавила она, снизойдя до ответа на вздорное замечание.

— Но вы-то сами знали содержание письма! — как-то по-детски взъерепенился полковник. — Кстати, как вас зовут, мисс?

— Зовут меня Гунилла Свенссон. А вскрыл это завотделением, — пояснила медсестра. — Это его служебный долг — определить, не нанесет ли полученная информация вреда пациенту...

— И он решил, что не нанесет? — с ядом в голосе осведомился Лошмидт.

— Он оставил это на мое усмотрение. Как женщины.

— Очень мило с его стороны, — признал профессор. — И вы, несмотря на то что это столь жестоко, все же решили.

— Я просто не могла вынести этого, — пояснила медсестра, демонстрируя прекрасный образец женской логики. — Того, что бедный малый пребывает в неведении и, может быть, строит какие-то свои планы...

— Ну и как отреагировал господин Яснов на столь горестное для него сообщение? — продолжил допрос Лошмидт.

— Мужчины всегда были бесчувственны! — с горечью в голосе констатировала Гунилла. — Я сначала подумала даже, что он и своей возлюбленной не помнит тоже. Покрутил письмо перед носом, нацарапал на обороте ответ и попросил отправить за свой счет. Ответ и заказ в цветочный магазин в какой-то Канамаге — прислать букет на пятьдесят местных долларов утром двадцатого числа по адресу — тут адрес — Мэри Энн Мак... Нет, не Мак... Тут зачеркнуто. Написано: «Мэри Энн Курихаре»... С запиской следующего содержания... В общем, свадебное поздравление... Счет за цветы и доставку предъявить... Тут банковские реквизиты... Вот. Нацарапал все это и снова заснул.