Маркиза де Кадиса она знала и ценила за воинскую доблесть. Внебрачный сын графа Аркоса, он получил титул за многочисленные заслуги перед королевством и теперь слыл самым бесстрашным солдатом Кастилии.

– Альхама не должна вновь достаться маврам, – сказал Фердинанд. – Когда мы как следует закрепимся в ней, она станет плацдармом, с которого мы начнем нашу кампанию против арабов.

С этими словами он повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Оставшись наедине с Талаверой, Изабелла сказала:

– Давайте поблагодарим Бога за эту удачу. Они преклонили колена перед распятием. Поднявшись на ноги, Изабелла повернулась к Талавере.

– Друг мой, как только предоставится возможность, я награжу вас за вашу службу.

– Ваше Величество, я не знаю лучшей награды для себя, чем служба вам и вашей династии.

– Но я не могу не отблагодарить вас за ваши заслуги передо мной, – сказала Изабелла. – Когда освободится место епископа Саламанки, я возведу вас в этот сан.

– Ваше Величество, я не приму его. Изабелла опешила.

– Вы ослушаетесь моего приказа, святой отец? Талавера вновь опустился на колени, взял ее руку и с благоговением поднес к своим губам.

– Ваше Величество, – торжественно произнес он, – я смогу принять от вас только одно епископство.

– Какое?

– Гранадское, – ответил Талавера. Изабелла облегченно улыбнулась.

– Что ж, оно будет вашим. Это я вам обещаю. Она не сомневалась в скорой победе над маврами.

В апреле Изабелла переехала из Медины в Кордову, где обосновался Фердинанд. Приближались роды, и она знала, что долгие поездки опасны для нее и ее ребенка.

И все же ей хотелось в это время быть рядом с Фердинандом.

В Кордове она Фердинанда не застала – осада с Альхамы была снята, и он вместе с представителями церкви выехал на встречу с маркизом де Кадисом. Теперь им предстояло превратить мечети в христианские храмы, поэтому они повезли с собой колокола, иконы и парчу для алтарей.

Кастилия ликовала, в Гранаде был объявлен траур.

«Как-то обойдутся с нами христиане?» – спрашивали себя мавры. Во время осады Альхамы они видели, как новые защитники крепости бросали со стен тела побежденных мусульман. Эти тела, обнаженные и обезображенные, лежали несколько недель на земле, и испанцы не позволяли мавританским воинам приблизиться к ним, чтобы похоронить их и не оставить на съедение хищникам и сворам голодных собак, рыскавшим вокруг Альхамы.

«Это ли погребение, достойное воинов, павших на поле битвы?» – вопрошали мавры.

Христиане отвечали: «Но ведь это же неверные! Не предавать же их земле с почестями, полагающимися защитникам правой веры?»

Взбешенные глумлением над прахом их единоверцев и соотечественников, мусульмане предприняли еще один яростный штурм крепости, но к этому времени к маркизу де Кадису прибыло подкрепление, и атака была отбита.

Эту удачу христиане восприняли как поворотный пункт в их многовековой борьбе против мусульман, населявших Пиренейский полуостров.

Изабелла послала в храм Санта-Мария де ла Энкарнасьон собственноручно вышитое алтарное покрывало и выразила сожаление по поводу своей неспособности совершить паломничество в Альхаму, чтобы там благодарить Бога за победу над неверными. Она не смела подвергать опасности жизнь своего ребенка.

В июне Изабелла легла в постель для рожениц. За ее здоровьем следила Беатрис де Бобадилла.

– Посторонним я не могу доверить заботу о вашем самочувствии, – говорила она.

Изабелла улыбалась, гладя на свою неутомимую подругу, и только с ней делилась своими самыми сокровенными мыслями.

– Мне не терпится вновь приступить к работе, – как-то раз призналась она. – Впереди еще так много невыполненных задач.

– Вы – женщина, а не солдат, – проворчала Беатрис.

– Увы, королевам иной раз приходится надевать кольчугу и рыцарские латы.

– Королям проще, – сказала Беатрис. – Они могут полностью посвятить себя правлению своим королевством. А королевы еще и детей рожают.

– Но мне помогает Фердинанд, – напомнила Изабелла. – Когда мне нездоровится, он всегда замещает меня.

– Скоро у вас будет уже четверо детей, – сказала Беатрис. – Не пора ли остановиться?

– Мне бы хотелось еще одного мальчика. Фердинанд тоже мечтает о втором наследнике.

– Мечтает о наследнике! – фыркнула Беатрис. – Порой женщины показывают себя более достойными правителями, чем мужчины.

– А подданные? Им приятней видеть на троне короля, а не королеву.

– Сомневаюсь, Ваше Величество. Если бы так, они бы уже давно ввели в вашем королевстве саллический закон.

– Как бы то ни было, следующим правителем Кастилии – а может быть, и всей Испании – будет мой сын Хуан.