— Как это романтично! — рассказывала Энн Ма-рилле в тот день, когда Стивен Ирвинг сделал предложение мисс Лаванде. — Подумать только — если бы мы тогда не заблудились в лесу и вместо мистера Кимбалла не попали в Приют Радушного Эха, я бы не познакомилась с мисс Лавандой, и не привела бы к ней Поля, и он не написал бы отцу, что был у нее в гостях. Мистер Ирвинг собирался ехать в Сан-Франциско, но, получив письмо, отправился в Эвонли. Он пятнадцать лет ничего не слышал о мисс Лаванде, кто-то сказал ему, что она давно вышла замуж. Ну, а раз она замужем, он даже никогда о ней и не спрашивал. И вот теперь все стало на свои места, и я приложила к этому руку. Хотя, как говорит миссис Линд, все предопределено Всевышним, но все-таки приятно думать, что именно тебе выпало способствовать этому браку. Ужасно романтично…

— Ничего в этом особенно романтичного я не вижу, — сухо возразила Марилла, которая считала, что Энн слишком занята этой свадьбой и что ей следовало бы готовиться к отъезду в университет, а не таскаться чуть ли не каждый день в Приют, помогать мисс Лаванде готовиться к свадьбе. — Для начала эта парочка поссорилась из-за пустяка, затем Стив уехал в Америку и там женился. И, судя по всему, был счастлив в браке. Затем его жена умирает, и по прошествии приличного срока он решает вернуться домой и спросить бывшую невесту, не выйдет ли она за него замуж. Она же за все это время так и не вышла замуж — скорее всего потому, что не подвернулся приличный жених. Они встречаются и договариваются пожениться… Ну, и где тут романтика?

— В таком изложении ее, конечно, нет, — обиделась Энн, будто Марилла вылила на нее ушат холодной воды. — Наверное, людям прозаического склада все так и представляется. Но на поэтический взгляд, все выглядит гораздо интереснее… и очень романтично. — У Энн был отходчивый характер, она не могла долго сердиться на Мариллу, и заключила с блестящими глазами: — Я предпочитаю поэтический взгляд на жизнь.

Марилла поглядела на сияющее молодое личико и воздержалась от дальнейших саркастических высказываний. Может быть, она смутно осознала, что в глазах Энн мир выглядит преображенной прекрасной мечтой, озаренной небесным светом, и что это божественный дар, которого лишена она сама или Шарлотта Четвертая, способные видеть только прозаическую повседневность.

— Когда же свадьба? — спросила Марилла, помолчав.

— В последнюю среду августа. Их обвенчают в саду в беседке, обсаженной жимолостью… в том самом месте, где мистер Ирвинг сделал ей предложение двадцать пять лет назад. Что ни говори, Марилла, а это романтично. Много гостей не приглашают — будут только миссис Ирвинг, бабушка Поля, Джильберт, я и Диана. Еще приедут кузины мисс Лаванды. Молодые сядут на шестичасовой поезд и отправятся в свадебное путешествие по Тихоокеанскому побережью. А когда вернутся, они заберут Поля и Шарлотту Четвертую и все вместе поедут в Бостон, где и будут жить. Приют радушного эха останется как есть… только они, конечно, продадут кур и корову и заколотят досками окна. И они будут сюда приезжать каждое лето. Я этому ужасно рада. Мне было бы страшно тоскливо думать в Редмонде, что этот очаровательный домик стоит пустой и заброшенный или, еще хуже, что в нем поселились чужие люди. А теперь я буду знать, что он ждет лета, когда туда вернутся жизнь, радость и смех.

Оказалось, что любовь расцвела и в других сердцах. Однажды вечером, отправившись навестить Диану, Энн увидела ее в саду под деревом в обществе Фреда Райта. Диана стояла, прислонившись спиной к дереву и опустив глаза, а Фред держал ее за руку и, наклонившись к ней, говорил что-то тихим, но проникновенным голосом. В эту волшебную минуту для них двоих во всем мире не существовало больше никого, и они не заметили Энн, которая, бросив на них ошеломленный взгляд, вдруг все поняла, повернулась и побежала домой через пихтовую рощу. Ни разу не остановившись, она добралась до своей комнатки, где запыхавшись села у окна и попыталась собраться с мыслями.

«Диана и Фред любят друг друга… наверное, собираются пожениться… Как же так?.. Выходит, мы уже взрослые…»

У Энн уже довольно давно зародились подозрения, что Диана изменила меланхолическому байроновскому герою, о котором они вместе мечтали. Но одно дело подозревать, а совсем другое — убедиться в этом собственными глазами. Свидание под деревом в саду как громом поразило Энн. У нее вдруг защемило сердце и возникло какое-то странное ощущение потери… словно Диана ушла от нее в новый мир, прикрыв за собой дверь.

«Как быстро все меняется, — с грустью думала Энн. — Боюсь, что наши отношения с Дианой уже не будут прежними. Я, наверное, не смогу больше делиться с ней тайнами — вдруг она поведает их Фреду? И что она в нем нашла? Он, конечно, славный и веселый парень… но это всего лишь Фред Райт».

Этим вопросом всегда задаются люди, наблюдавшие влюбленных: что он… или она в нем нашла? Но это же и прекрасно. Если бы все видели друг в друге одно и то же… тогда, как сказал старый индеец, «все захотели бы мою скво». Ясно, что Диана открыла во Фреде что-то такое, чего не замечала Энн.

На следующий вечер Диана пришла в Грингейбл. Вид у нее был смущенный и задумчивый. В маленькой комнатке она все рассказала Энн, и девушки всплакнули, посмеялись, и поцеловались.

— Я так счастлива, — сказала Диана. — А тебе не кажется смешным, что я вдруг оказалась помолвленной с Фредом?

— А как это — быть помолвленной, что при этом чувствуешь? — поинтересовалась Энн.

— Ну, это, наверное, зависит от того, с кем ты помолвлена, — ответила Диана тем раздражающе-самоуверенным тоном, каким девушки, уже нашедшие жениха, говорят с подругами, которым это еще не удалось. — Быть помолвленной с Фредом — восхитительно… Но я просто не представляю себе, как можно быть помолвленной с кем-нибудь другим… наверное, это ужасно.