– А дядя Сережа? Как же я его оставлю? Он же без меня пропадет!

Как бы мне хотелось, чтобы и Сергей про Машу думал так же!

Перед отъездом Катерина вела себя нервно. Постоянно писала какие-то инструкции и петиции, как будто мне предстояло управлять многофункциональным шагающим экскаватором, а не маленьким ребенком. Столько лет себя кормил-поил, а Маша, небось, меньше моего потребляет. Единственная сложность, которую я предвидел, – многочисленные тренировки-кружки. В глубине души я считал, что современная молодая леди могла бы и сама немного поездить на троллейбусе, тут всего-то пять остановок, но даже предлагать не стал. Катя и без того постоянно кусала губы.

Видя такое дело, Машка тоже принялась скандалить. В последний вечер, придя с работы, я застал совсем неприличную картину – ребенок висит на матери, как будто ту фашисты угоняют в Германию, и вопит:

– Мамочка, не уезжай, я не хочу!

Я высказался в том духе, что тоже не хочу маму отпускать, но нужно понимать, что… – тут я получил кулаком в живот и переключился на Катю.

– Так, девушка, до поезда полтора часа, а ты не умыта, не одета, и чемоданы не собраны!

– А может, я не поеду-у-у? – по-бабьи завыла моя обрученная и нареченная.

Машка с готовностью подхватила. Я понял, что сейчас начну применять грубую физическую силу против тонкой психической слабости.

– Как это не поедешь? А ну марш умываться! Машка, отцепись от мамы! Ты английский сделала? И прекратите этот водопад!

Эффект был достигнут: ребенок вцепился в мать всеми конечностями и, кажется, зубами; мать посмотрела на меня, как на гада-олигарха, и проплакала:

– Значит, уезжать? Хорошо, только Машку я тебе не оставлю! Маме отвезу! А ты валяйся на своем диване, отдыхай от нас!

Впервые в жизни мне захотелось отвесить будущей супруге полноценную оплеуху. Порыв так меня напугал, что я вдруг понял, что нужно делать.

– Ах, так! – театрально прогремел я. – Тогда я вообще могу уйти! Прощайте!

И я, гордо вскинув голову, рванул дверь и шагнул… в шкаф. С удовлетворением я услышал резко наступившую тишину снаружи. Выждав для верности пять секунд, я вывалился из шкафа с радостным: «А вот и я!» – и подхватил на руки обеих оцепеневших женщин.

– Я передумал! – вопил я. – Мы будем жить долго и счастливо и не умрем никогда!

Катя и в одиночку (несмотря на свои небольшие габариты) – барышня тяжелая, а в комплекте с Машей – вообще малоподъемная. Поэтому я быстренько поставил присутствующих здесь дам на пол, но объятий не ослабил.

– Еще! – потребовал забывший о недавнем горе ребенок. – И выше!

– Ладно, – согласился я, – но, чур, только тебя одну.

Схватив Машку за ногу и руку, я совершил ребенком неизвестную науке фигуру высшего пилотажа, после чего перевернул визжащую девочку вниз головой. Катя по-прежнему выглядела хмурой.

– Давай рассуждать логически, – предложил я, игнорируя радостные протесты Маши, – не хочешь ехать, так оставайся. Я смотаюсь, сдам билеты. Скажешь, что по семейным обстоятельствам. В конце концов, почему ты должна по командировкам мотаться? Что, мужиков мало?

Тут девочка переключилась на плачущие интонации, и я сделал вид, что только что обнаружил ее наличие.

– Оба-на! Привет! А чего ты тут висишь? На ноги? Не вопрос. Становись на ноги.

И я плавно приземлил Машу так, что ее ноги оказались прямо на моих. Мы тут же принялись путешествовать по прихожей.

– В крайнем случае, – продолжил я, передвигаясь по-медвежьи, – если ты мне не доверяешь, можно оставить Машу у твоей мамы. Но это глупо. Когда-нибудь все равно возникнет ситуация, при которой мне придется сидеть с этим маленьким топтуном… Нет, Маша, в кухню не пойдем, мне нужно с мамой договориться…

– И что ты предлагаешь? – Катя все еще глядела исподлобья.

– Сейчас ты умываешься, я в это время складываю чемодан и через… двадцать минут отвожу тебя на вокзал. Потом возвращаюсь к Марии, мы немного почитаем…

– Спать не хочу-у-у!

– А пока никто и не гонит тебя спать! Так вот, мы с Машкой тут сражаемся, а если будет совсем плохо, звоним тебе. Ты прилетаешь и всех спасаешь. Нормальный план?

На том и порешили. Правда, с некоторыми исправлениями – в частности, Маша увязалась с нами на вокзал. Похоже, Катю это не очень устроило, на ее вымытом личике была написана готовность поговорить со мной в машине серьезно и без свидетелей. А так женщина моей мечты ограничилась повторением инструкций и странным вопросом: