Этим она сама решила свою участь. Де Уайлд сделал шаг, который разделял их, и, крепко схватив за плечи, прижал девушку к себе так, что Шана испугалась за свои хрупкие кости. Принцесса смотрела ему в лицо, ставшее похожим на страшную железную маску. Казалось, что воздух звенел от ярости, исходившей от графа. И только сейчас Шана поняла, какого демона она разбудила в нем.

Торн бросил ее на солому. Девушку охватила паника, и она стала, бешено сопротивляться, извиваться и, пытаясь оттолкнуть графа. Но все ее усилия были тщетны.

– Торн, – отчаянно взмолилась Шана. – Боже милостивый, что…

Он не дал ей договорить. С животной страстью граф обрушился на девушку, еще сильнее подминая ее под себя. Его поцелуй был бесконечно долгим и сильным. Язык графа глубоко проник в рот принцессы и двигался там так, что у нее все закружилось пред глазами. Шана чувствовала, что теряет сознание. Она безвольно лежала под Торном, и только глухой сдавленный стон вырвался у нее из груди.

Утолив этим поцелуем первую страсть, граф поднял голову и подозрительно усмехнулся.

– Что, принцесса, это вам не по силам? И я вам не ровня?

Сердце Шаны гулко стучало, а страх все усиливался. Она вцепилась пальцами в плечи Торна, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но ее сопротивление только еще больше воспламеняло графа.

– Возможно, я не тот конь, принцесса, которого вы надеялись здесь найти сегодня вечером. Но я надеюсь, что смогу заменить его для вас.

Безжалостно он задрал ее юбки до самого пояса, обнажив изящные белые ноги и мягкие завитки волос, скрывавшие то потаенное место, которого не касался еще ни один мужчина.

Тело Шаны словно окаменело. Девушка окончательно поняла намерения графа, а также то, что он не остановится ни перед чем в достижении своей цели.

– Нет! – в отчаянии закричала Шана.

Де Уайлд холодно взглянул на принцессу, оставаясь глухим к ее мольбам.

– Вы сами добились этого, миледи. Если бы вы не были так пропитаны ядом, я предпочел бы обладать вами без грубости и насилия. Но вы всегда провоцируете меня, всегда подталкиваете, когда этого не следует делать. – В голосе Торна чувствовалась затаенная боль. – Так тому и быть. Вы не думаете обо мне, а я не стану думать о вас.

Сказав это, граф навалился на Шану всей тяжестью своего тела и, срывая с себя одежду, коленом раздвинул ноги дедушки.

Эта грубость полностью опустошила душу принцессы, сломив последние силы к сопротивлению. Шана ощущала Торна каждой клеточкой своего тела. Она была охвачена неистовым огнем его желания, чувствую мужскую горячую плоть на своих бедрах.

– Представьте, что я ваш возлюбленный Барис, – издевательски произнес граф.

– Барис никогда не делал со мной ничего подобного! – В голосе девушки чувствовались слезы. – Клянусь Богом, он никогда меня не трогал!

Торн недоверчиво ухмыльнулся.

– Как неумело вы лжете, принцесса. Вы забыли, что из ваших уст я слышал, как вы оба наслаждались брачным ложем еще до венчания. – С этими словами де Уайлд начал медленно погружаться в ее шелковистую плоть.

– Да, я лгала! – в отчаянии выкрикнула Шана. – Но я лишь хотела досадить вам! Я никогда не спала с Барисом! Он только целовал меня! Клянусь прахом своего отца, он только целовал меня!

Торн резко поднял голову и взглянул на девушку. Солома прилипла к ее волосам, а глаза стали безумными от ужаса. В этот момент уверенность Торна была поколеблена, а в мозгу промелькнула мысль проверить правдивость слов принцессы. Граф свирепо посмотрел на нее, а черты его лица заострились от напряжения и ярости.

– Ей-богу, миледи, я не знаю, когда вы лжете, а когда нет. Но только одним способом я могу узнать правду. – Торн положил ладонь на выступающий бугорок между ее ног, не сводя с Шаны глаз.

Выражение лица графа было безжалостным, когда он пальцем грубо вошел в ее нежную неискушенную плоть…

Торн застыл от неожиданности. Его охватила дикая ярость. Эта коварная стерва, наверное, впервые не солгала ему!

До глубины потрясенная произошедшим, Шана сгорала от стыда. Такого ей еще никогда не приходилось испытывать. Прикосновение его пальца было таким же унизительным насилием, как если бы граф сделал это другой частью своего тела. Боль сжала грудь девушки. Она глубоко, с шумом вздохнула, из последних сил удерживая слезы, которые готовы были хлынуть у нее из глаз.

Грубо выругавшись, Торн вскочил на ноги. Никогда в жизни он еще не испытывал такого негодования! Граф хотел наказать девушку, но тоска, явная боль, уязвимость, отражавшиеся в ее глазах – все это заставило Торна отказаться от жестоких намерений и даже погасить свою ярость.

– Черт вас побери, принцесса! – сердито ругал он ее. – Будьте вы прокляты вместе со своей ложью и хитростью!

В глазах Шаны появились слезы. Когда граф увидел это, у него защемило сердце, хотя он и пытался ожесточить себя проклятиями. Терзаемый угрызениями совести, испытывая сильную душевную боль, Торн встал перед девушкой на колени и прикрыл платьем ее наготу.