Грубо вмешиваясь во внутренние дела России, американские официальные круги нажимают на самый мощный и болезненный рычаг – бьют по национальной гордости великого народа. При любом раскладе событий результат такой политики может быть только один – обострение российско-американских, а следовательно, и международных отношений.

Ничего похожего не было и не могло быть в советско-американских отношениях в годы президентства Дуайта Эйзенхауэра, который с уважением относился к своему союзнику в период войны и международному партнеру в трудные годы «холодной войны».

Оптимизм был одной из характерных черт Эйзенхауэра. Не потерял он своего оптимистического взгляда на жизнь и на ее закате, преследуемый тяжелыми болезнями. Достаточно сказать о том, что Эйзенхауэр перенес шесть инфарктов.

Сохранилась фотография: президент Эйзенхауэр и президент Никсон в армейском госпитале, где провел свои последние дни Дуайт Эйзенхауэр. Фотография была сделана незадолго до кончины Эйзенхауэра. Тяжело больной президент в больничной пижаме сидит рядом с Никсоном в кресле. И на этой последней фотографии на лице 34-го президента очаровательная, полная оптимизма улыбка, о которой так много писали и говорили все, кто близко знал Эйзенхауэра. Однако оснований для оптимизма не было никаких. Никсон так описывал последнюю встречу с Эйзенхауэром: «Я был в шоке… Эйзенхауэр выглядел как труп. Лицо восковое. Увидев меня, он оживился, поднял руку и приветствовал меня: «Хай!» Было видно, что ему тяжело говорить, но он настаивал на продолжении разговора. «Ты знаешь, – сказал он, – доктора говорят, что мои дела пошли на поправку». Будучи всегда оптимистом, очевидно, он верил в это» [1009] . Дело, наверное, было не только в природном оптимизме Эйзенхауэра. Своеобразным допингом для него была и исключительно активная жизнь на протяжении длительного периода времени. «Одна из причин, почему многие руководители так долго цепляются за власть, как раз в том, что они видят в ней источник своей жизненной силы и энергии». Во время визита Тито в Вашингтон в 1971 г., вспоминал Никсон, его жена рассказала Никсону о последней встрече Тито с Черчиллем. Тому было уже за восемьдесят, он отошел от дел и был вынужден строго ограничивать себя в куреве и спиртном. Тито же, беседуя с Черчиллем, много курил и пил. Черчилль не без зависти спросил Тито: «Как вам удалось сохранить молодость?» И не дожидаясь ответа, сказал: «Я знаю, в чем здесь секрет. Это власть. Власть помогает человеку оставаться молодым» [1010] .

За годы, прошедшие после президентства Эйзенхауэра, многое изменилось и в Соединенных Штатах, и в мире. Но и сегодня столь же актуальна борьба против ядерной опасности, гонки вооружений, за сохранение и укрепление всеобщего мира.

Во многом главное направление, на котором решается эта проблема всемирно-исторического значения, – российско-американские отношения.

Определенный политический реализм, проявлявшийся Эйзенхауэром при решении внешнеполитических проблем, в первую очередь, относящихся к советско-американским отношениям, базировался, главным образом, на учете растущей мощи Советского Союза. В апреле 1956 г. Эйзенхауэр отмечал в личном письме: «Придет такой день, когда США и СССР придут к выводу, что начало любых военных действий, вне зависимости от фактора неожиданности, приведет к взаимному и полному уничтожению. Тогда, очевидно, у нас хватит здравого смысла сесть за стол переговоров и признать, что эра вооружений завершилась и человечество либо должно учесть это, либо погибнуть» [1011] .

Обоснованная постановка вопроса, не потерявшая своего значения и в наши дни.

1. Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ).

Ф. 129. On. 29. П. 166. д. 2, 3.

Ф. 0129. On. 26. П. 143, Д. 2; П. 154. Д. 1; On. 35. П. 245. Д. 141; П. 256. Д. 18; On. 36. П. 254. Д. 9, 10; П. 255. Д. 11; П. 260. Д. 62; On. 37. П. 266. Д. 20. On. 38. П. 276. Д. 15.