10 июля 1951 г., оказавшись в военно-политическом тупике, под сильным давлением мировой и американской общественности, США вынуждены были начать переговоры о перемирии в Корее.

Переговоры имели столь же затяжной и тяжелый характер, как и сама корейская война. К моменту начала избирательной кампании 1952 г. они практически не дали никакого результата.

Сложившаяся ситуация давала Эйзенхауэру благоприятную возможность использовать антивоенные настроения для победы на выборах и одновременно попытаться добиться почетного мира в Корее. Кандидат республиканцев в президенты не уставал повторять: «Первоочередной задачей нового правительства будет скорейшее и почетное прекращение войны в Корее… Для достижения этого потребуется моя личная поездка в Корею. Я совершу такую поездку» [549] . В другом выступлении он заявлял: «Мы можем предотвратить новые войны, подобные корейской. Мы в состоянии в огромной степени ослабить угрозу третьей мировой войны» [550] .

Насколько можно судить по мемуарам Джона Эйзенхауэра, молодой майор армии США в определенной мере разделял антивоенные настроения, особенно широко распространенные среди американской молодежи, которой надо было воевать не с университетских кафедр или дипломатических трибун, а непосредственно на поле боя. И тем не менее Джон отправился на корейский фронт. Дуайт Эйзенхауэр вспоминал, что он имел долгий и серьезный разговор с сыном перед его отъездом в Корею. Речь шла обо всем: как устроить быт жены Джона, кто будет смотреть за его маленькими детьми. Но главное, в чем напутствовал сына Эйзенхауэр, тот не должен «попасть в плен к противнику» [551] ни при каких обстоятельствах.

Одержав победу на выборах, генерал совершил поездку в Корею. Трумэн, раздосадованный отказом Айка баллотироваться в президенты от демократической партии и резкой критикой его деятельности в ходе избирательной кампании, назвал поездку Эйзенхауэра «образцом демагогии».

Придя к власти, Эйзенхауэр не торопился выполнять предвыборные обещания. Более того, он резко активизировал американское военное вмешательство на Тайване. Стремясь переложить на союзников хотя бы часть ответственности за обострение международной напряженности, США в феврале 1953 г. на совещании стран-участниц интервенции в Корее внесли предложение установить под флагом ООН блокаду КНР. Ни один из участников совещания не поддержал этого предложения. Политика решения корейского вопроса совместными усилиями союзников вновь дала серьезную осечку. США попробовали собственными силами переломить ход военных действий в Корее. Однако под мощными ударами армии КНДР и китайских народных добровольцев американские войска вынуждены были отойти на исходные позиции.

И вновь на повестку дня был поставлен вопрос о применении атомного оружия в Корее. Эйзенхауэр писал в мемуарах: «Чтобы наступление в Корее не сопровождалось сверхтяжелыми потерями, была очевидна необходимость использования атомного оружия. Генерал Макартур обратился ко мне с таким предложением, когда после избрания президентом я находился в Нью-Йорке» [552] .

В течение первых месяцев пребывания в Белом доме в 1953 г. Эйзенхауэр допускал возможность использования атомного оружия в Корее, если там не будет быстро подписано перемирие. «В 1954 г., уже после прекращения огня в Корее, его главные советники по вопросам национальной безопасности неоднократно рекомендовали… чтобы он осуществил военное вмешательство в Азии, даже с использованием атомного оружия против континентального Китая или вдоль его периферии» [553] .

Даже такой «ястреб» 50-х гг., как Даллес, боялся усиления изоляции США как следствия американского курса в Корее. В меморандуме, подготовленном им 20 ноября 1952 г. для Эйзенхауэра, говорилось, что поспешные и непродуманные действия в Корее «могут привести к резкому ухудшению отношений со всеми нашими союзниками, в частности с Великобританией. То же самое относится к блокаде Китая» [554] .

31 марта 1953 г. на заседании Национального совета безопасности президент Эйзенхауэр поднял вопрос о применении атомного оружия в корейской войне, с тем чтобы добиться победы. Эти документы стали достоянием гласности после публикации двухтомной подборки внешнеполитических документов США, относящихся к 1952—1954 гг. [555]

Новые попытки активизировать войну в Корее вызвали взрыв возмущения во всем мире. Усилилось антивоенное движение в самих Соединенных Штатах. Белый дом бомбардировали письмами, петициями, обращениями с требованиями прекратить войну. В одном из обращений на имя Эйзенхауэра, поступившем из штата Миннесота, говорилось: «Более девяноста процентов населения штата с чувством негодования относятся к войне в Корее. Вы ни в коей мере не пользуетесь поддержкой народа. Вы можете рассчитывать только на помощь крупных газет, радио, «Дженерал моторс» и «Дюпонов». В обращении к президенту указывалось на полную несостоятельность утверждений о том, что война в Корее может помешать распространению коммунизма в Азии и во всем мире. Авторы этого документа вполне резонно заявляли: «Войны никогда не остановят коммунизма. Первая мировая война привела к победе коммунизма в России. Вторая мировая война завершилась победой коммунизма в половине мира. Каков будет исход новой мировой войны? Кто знает? Возможно, коммунизм победит во всем мире» [556] . От имени избирателей Миннесоты авторы обращения решительно требовали прекращения войны в Корее.

Война в Корее стоила больших жертв. В мемуарах Эйзенхауэра подчеркивалось, что «это была самая кровопролитная война в истории США, за исключением Гражданской и двух мировых войн» [557] . США потеряли в Корее убитыми, ранеными и пленными около 398 тыс. человек, все остальные союзники Соединенных Штатов (за исключением Южной Кореи) – 29 тыс. человек [558] .

В ходе избирательной кампании Эйзенхауэр ратовал за то, чтобы азиаты вели войны против азиатов. Это была попытка, рассчитанная на то, чтобы получить солдат если не у европейских, то у азиатских союзников США. Однако переориентация на Азию была столь же бесперспективной. Огромная американская армия, оснащенная первоклассной военной техникой, не смогла в течение трех с лишним лет добиться победы над «азиатами», которых столь презрительно третировали в определенных кругах Вашингтона. Тем более это было не под силу армии марионеточного режима Южной Кореи.

Выход был один – быстрейшее подписание мирного соглашения. Но возникло еще одно непредвиденное препятствие на пути мирного урегулирования. Престарелый президент Южной Кореи Ли Сын Ман неожиданно проявил поразительную воинственность. Используя вопрос о северокорейских и китайских военнопленных, он попытался сорвать мирные переговоры и спровоцировать возобновление военных действий. Потеряв всякое чувство меры, Ли Сын Ман заявил, что, если потребуется, южнокорейская армия будет в одиночку сражаться вплоть до окончательной победы. Это был старческий маразм политической марионетки США. Эйзенхауэр, комментируя воинственный зуд южнокорейского диктатора, сказал: «За пять лет службы на Филиппинах… я усвоил одно – мы никогда не сможем понять ход мысли азиата. Просто невозможно предвидеть его поступки» [559] .