– Не знаю, как и сказать. Раньше была. Иногда хожу в храм, свечку поставлю – и все. Это нельзя назвать верой. А в детстве я монашкой хотела стать.

– Это было бы преступление – с твоей-то мордашкой и фигурой. Слава богу, одумалась. – Его голос звучал искренне.

– Спасибо за комплимент, Адам. А теперь, мне кажется, вам в самом деле надо поспать, не то завтра голова еще больше болеть будет.

В последние полчаса, за разговором, он о своей голове забыл, но сейчас вдруг понял, что боль действительно прошла. Он посмотрел на часы, было уже четыре.

– Может, позавтракаем вместе? Ты во сколько встаешь?

– Обычно в девять. Но завтра хотела подольше поспать. У меня завтра выходной.

– И у меня. Я за тобой заеду в двенадцать, ладно? Куда-нибудь сходим. В какое-нибудь симпатичное местечко.

– Что значит «симпатичное»? – Мэгги заволновалась. Ей даже надеть нечего, обычно она у своих девчонок что-нибудь одалживает. Тогда, на концерте, на ней все было чужое, потому и блузка чуть не лопалась на груди. У нее в их компании соседок по квартире была самая большая грудь. Но Адаму она этого, естественно, объяснять не стала. Он, впрочем, и сам догадался, что ее встревожило. У него был богатый опыт, такие ситуации были хорошо знакомы Адаму.

– Симпатичное – значит, можно пойти в джинсах или джинсовой юбке, подойдет? Или даже в шортах. – Он давал ей возможность выбора.

– Джинсовая юбка вполне подойдет, – Мэгги вздохнула с облегчением.

– Вот и отлично! Мне тоже.

Оба рассмеялись. Адам еще раз записал в блокнот ее адрес. Обычно если он что и записывал ночью, то только когда кого-нибудь из клиентов арестовывали. Сейчас он делал это с куда большим удовольствием.

– Мэгги, спасибо тебе! Ты мне очень помогла. – Адам сказал это вполне искренне. Сейчас они по-настоящему поговорили, он не пытался ее соблазнить да и навряд ли станет это делать утром. Может, они снова просто хорошо поговорят?

– Я рада, что вы позвонили, даже если и с сомнительной целью, – рассмеялась она.

– Ни с какой не сомнительной! – возмутился Адам. Он прекрасно знал, что Мэгги права. Он звонил, чтобы склонить ее к сексу, а вышло все иначе и… намного лучше. И голова прошла.

– С сомнительной, с сомнительной, – поддразнила Мэгги. – Любой звонок после десяти вечера делается с сомнительной целью, вам ли не знать?

– Это кто сказал?

– Это я сказала, – засмеялась она.

– Давай-ка ложись спать. Иначе завтра будешь неизвестно на кого похожа. Нет, тебе это, пожалуй, не грозит. Ты еще молодая. А вот я – точно.

– Нет, не будете, – уверенно возразила она. – Вы очень славный.

– Спокойной ночи, Мэгги, – тихо проговорил он. – Завтра узнаешь меня по опухшей морде. – После ее восторгов по поводу Гарварда и его внешности она начинала ему нравиться. Адам, несмотря на головную боль и глубокую ночь, чувствовал себя героем. Прекрасное завершение ужасного дня! Разговор с Мэгги примирил его с действительностью, какой бы отвратительной она ни казалась после вечера на Лонг-Айленде. – До завтра.

– Спокойной ночи. – Мэгги положила трубку. Она забралась в постель, укрылась с головой одеялом и подумала, даст он о себе знать или нет. Такое с мужчинами сплошь и рядом случается: обещают и не держат слова. На всякий случай надо будет все же одеться и быть готовой. Но даже если он не приедет, все равно поговорили славно. И Мэгги заснула с улыбкой на губах.

Мэгги с самого утра ждала звонка Адама. День был чудесный – ясный и солнечный. Она надела джинсовую юбку вполне приличной длины – до середины икры, розовую футболку в обтяжку, позаимствованную у одной из соседок, и золотистые босоножки. Сегодня она зачесала волосы назад и стянула их розовым шарфиком, и этот длинный белокурый хвост делал ее еще моложе. Косметику накладывать почти не стала. Ей показалось, что в тот раз Адам счел ее внешний вид вульгарным.

Мэгги посмотрела на часы. Пять минут первого, а от Адама ни слуху ни духу. Все ее соседки давно уже разошлись кто куда, и Мэгги уже стала волноваться, что он и впрямь не объявится. Решила подождать до часу и, если Адам не позвонит, пойти прогуляться в парк. Расстраиваться не станет. На этот раз она никому из подруг ничего не сказала, так что хотя бы на смех ее не поднимут. Она сидела и размышляла на эту тему, когда зазвонил телефон. Это звонил Адам, и, услышав его голос, Мэгги заулыбалась. Но тут же с испугом подумала, что он звонит, чтобы отменить встречу.

– Добрый день. Как вы сегодня? – Она старалась говорить беспечным тоном, чтобы он не догадался, что она расстроена. – Как голова?

– Какая голова? Слушай, я забыл: у тебя какой номер квартиры?

– А вы где? – Она опешила. Значит, он все-таки приедет? Лучше поздно, чем никогда, да и вообще, еще только десять минут первого.

– Я внизу. – Он звонил с сотового. – Спускайся. Я заказал столик.

– Уже иду. – Мэгги повесила трубку и бегом сбежала по лестнице, пока он не передумал. Не каждый день такое случается, обычно люди обещают, а потом не выполняют. А он сдержал слово.

Она вышла из подъезда. Адам в своей новой красной «Феррари» смотрелся как кинозвезда. На этой машине он вчера ездил на Лонг-Айленд, но его родственнички ее дружно проигнорировали. Родители ездили на «Мерседесах», брат с женой – тоже, зять имел «БМВ», а сестра вообще не водила машину. Она была убеждена, что окружающие должны по первому зову бросать все дела и везти ее, куда ей приспичит. «Феррари» же, в их представлении, просто ни в какие ворота не лезет, эдакую вульгарность даже обсуждать неприлично. Но Адам машину обожал.