Она долго не выходила, а когда наконец вышла, Адам лежал в постели и смотрел телевизор. Он не произнес ни звука. Ужинать они не стали. Мэгги была бледная, с заплаканными глазами. В ванной ее рвало, а потом она вдоволь наплакалась.

– Это поэтому тебя на яхте тошнило? – спросил Адам, не поворачивая головы.

– Наверное. Я задавала себе этот вопрос, а когда мы вернулись, пошла провериться.

– Молодец, что не стала ждать еще шесть месяцев. Я хочу, чтобы ты показалась врачу. – Он наконец повернулся к ней. – У тебя есть врач?

– Мне одна девочка на работе дала телефон, – всхлипнула Мэгги.

– Я не хочу, чтобы тебя смотрел какой-нибудь шарлатан. Завтра найду тебе приличного врача.

– И что тогда? – испуганно спросила Мэгги.

– Послушаем, что он скажет.

– А если уже поздно делать аборт?

– Тогда и поговорим. В крайнем случае придется тебя укокошить. – Адам немного успокоился, но Мэгги вдруг разрыдалась. – Мэгги, ну перестань, что ты… Не стану я тебя убивать. Но ты меня очень огорчила.

– Я и сама расстроена, – продолжала всхлипывать она. – Это же и мой ребенок.

– Мэгги, это не ребенок. Пожалуйста! Это беременность, и больше ничего. Пока. – Он даже слово «плод» не хотел произносить, не говоря уже о «ребенке».

– И что, по-твоему, из этого следует?

– Я знаю, что из этого следует. Поэтому я и расстроен. А ты давай-ка поспи. Утром поговорим. – Адам выключил телевизор, погасил свет. Время было не позднее, но его тянуло в сон. Хотелось забыться. Только такого сюрприза ему сейчас не хватало. Такое случается у его клиентов, но не у него.

– Адам? – тихо окликнула его Мэгги, когда он уже закрыл глаза.

– Что?

– Ты меня теперь ненавидишь?

– Конечно, нет. Я тебя люблю. Я просто разозлился. Это была неудачная затея.

– Что именно?

– Забеременеть.

– Затея?! Ты так это называешь? Хочешь, я уйду? Адам посмотрел на нее, и сердце его сжалось.

Ей придется нелегко – срок достаточно большой. Он знал, что многие врачи на это идут, но риск непомерно велик.

– Нет, не хочу. Я просто хочу решить эту проблему, и чем скорее, тем лучше.

– А ты правда думаешь, что потом между нами будет все так плохо? – Мэгги была напугана такой перспективой. Она знала, Адам не выносит неудобств, и ей придется это учитывать. Впереди у нее тяжелые времена.

– Поживем – увидим, – ответил он. – Спи давай.

Всю ночь Мэгги вертелась, а утром, проснувшись, Адам услышал, как ее в ванной выворачивает наизнанку. Он стоял под дверью и морщился.

– Черт возьми! – вслух выругался он и пошел в гостевую ванную принимать душ и бриться. Мэгги вышла через десять минут. Дверь в свою ванную он оставил открытой, чтобы видеть, что она делает. Мэгги выглядела ужасно. – С тобой все в порядке?

– Да.

Одевшись, Адам заварил чай, поджарил тосты, пообещал Мэгги позвонить с работы и на прощание поцеловал. Но по дороге в офис ему вдруг пришла в голову ужасная мысль. Она ведь католичка, вдруг откажется от аборта? Вот когда действительно начнутся проблемы. Что он скажет детям? А родителям? Даже думать об этом было невыносимо. Сразу по прибытии на работу Адам навел справки и в полдень перезвонил Мэгги. Дал ей координаты двух врачей, на случай если один окажется занят и принять не сможет, и велел как можно скорее показаться любому из двоих. Обоим она позвонила в тот же день и уже на следующий день записалась на прием. Адам вызвался ее сопроводить, но Мэгги сказала, что сама справится. По крайней мере она не устраивала сцен. Но вечером они почти не разговаривали, оба были слишком напряжены.

На другой день Мэгги пришла от врача раньше, чем вернулся Адам.

– Ну как?

– Все в порядке. – Она не повернула головы.

– Что значит «в порядке»? Что он сказал?

– Сказал, что немного поздновато. И что есть определенный риск для психики – могут появиться суицидальные наклонности и все такое.

– Ну? И когда ты пойдешь?

Адам вздохнул с облегчением. Повисла долгая пауза. Потом Мэгги подняла на него огромные глаза. Она по-прежнему была очень бледна.

– Я не пойду, Адам. – Он переваривал услышанное, в изумлении глядя на нее.

– Повтори, что ты сказала.

– Я не пойду на аборт, – медленно повторила Мэгги, и по ее лицу было видно, что она не шутит.

– А что ты станешь делать с ребенком? Отдашь на усыновление? – Это было бы намного сложнее и повлекло бы куда больше объяснений с родней, но если она так решит, он возражать не станет. В конце концов, надо уважать ее веру.

– Я буду рожать. И оставлю ребенка. Я тебя люблю, Адам. И твоего ребенка тоже. Я на четвертом месяце. Врач сказал, шестнадцать недель. Я не стану его никому отдавать, оставлю себе.