— Тебе не по нраву мой подарок? — печально произнес Теним.

— Ни он, ни ты, — отрезал Сидар. — А теперь вали.

— Да, но это непростой камень, — улыбнулся Теним. Он сделал вид, что пьет, затем скривился. — И стоит он куда больше воды.

Он выплеснул кружку в лицо Сидару.

— И еще он смертоносен, — добавил Теним, попятившись от Сидара.

Тот издал придушенный крик и отшатнулся. Упал. Теним продолжал как ни в чем не бывало:

— Если газ не взрывается, то сжигает легкие и воздух в них. Смерть быстрая, хотя и болезненная.

Теним смотрел на бьющегося в конвульсиях Сидара, пока тот не затих. Покачав головой, пошел к дверям. Обернулся на пороге с последним советом:

— Надо было покупать, пока возможность была.

Оказавшись снаружи, Теним вернулся к своей телеге, что стояла под навесом позади дома Сидара. Он распряг животных, поставил их в стойла, накормил и напоил, насвистывая себе под нос. Осмотрел здешних верховых животных. Наконец выбрал одного скакуна, оседлал, навьючил на него спальный мешок, дорожную скатку и соколиные опутенки и устремился в ночь, на север, к Вейру Плоскогорье.

Халла ругательски ругала себя. Она потеряла след Тенима в Кеоге — пришла туда через три дня после того, как было найдено тело холдера. Халла сама нашла украденную телегу и смертоносный груз огненного камня, но ушла прежде, чем Д'ган прибыл наблюдать за разгрузкой похищенного.

Теперь у Тенима была лошадь и фора в три дня.

Халла подумала: а чьи же тогда другие следы, что попались ей на пути? Почему они повели на запад, когда Теним свернул на юг? Однако у нее была своя задача, которую поставил перед ней лорд Феннер. Пока ее надежды найти Изгоев не оправдались, как и надежды совершить правосудие над Тенимом.

— Так что же мне теперь делать? — спросила себя Халла.

На запад, решила она.

На окраине города она нашла торговый караван. Ее согласились взять сразу же, едва она назвала имя Тарри.

— Тарри хорошо отзывалась о тебе, — сказала ей караванщица, показав на своего файра-вестника.

Они остановились на ночевку на полпути к Плоскогорью. Тепло укутанная Халла сидела вместе с торговцами у костра и слушала их разговоры.

— Так как там дела на шахте огненного камня? — спросил один.

— Да не лучше, чем у Д'гана, — ответил второй.

— Но я слышал, у них настоящие горняки работают, — сказал первый.

Второй фыркнул.

— До первой ошибки.

Остальные горько рассмеялись.

— А тогда что? Что будет, если больше никто не пойдет его добывать?

— Всегда найдутся Изгои.

— Я слышал, — шепотом сказал один, — что Д'ган хватает всех, даже не Изгоев, чтобы работали на новой шахте!

— Ты что несешь!

— Жуть какая!

— Говорят, что на старой шахте во время взрыва половина шахтеров сгорела!

— Я слышал, это сделал один Изгой в отместку.

— Нетрудно представить — когда с тобой так обращаются!

— А не надо Изгоем становиться, тогда и работать так не придется, — проворчал еще один.

Халла еле удержала руку, потянувшуюся ко лбу.

— Не всегда есть выбор.

— Как это? Разве их не по суду Изгоняют?

— Суд зависит от лорда-холдера, а они люди разные. Люди согласно закивали. Вскоре разговор перешел на другие темы, и Халла пошла спать, только сначала спросила:

— А никто не знает, где эта вторая шахта?

Старшие переглянулись, затем один ответил:

— Высоко в горах, близ Плоскогорья. Говорят, туда могут добраться только драконы.

Пеллар спешил изо всех сил. Ему очень повезло — он нашел лодку и по реке добрался до ближайшего относительно крупного холда. За то, что он согласился сторожить по ночам, его взяли на борт бесплатно. Вот только сначала ему пришлось показать лоб — искали Изгоев.

— Мне-то все равно, — оправдывался лодочник, — но, говорят, Телгар за каждого Изгоя платит.

Пеллар изобразил вежливое недоумение, побуждая его продолжать.

— Я слышал, что приказ отдал сам предводитель Д'ган. Он просто взбесился, узнав, что Вейр Плоскогорье заложил свою шахту. Сдастся мне, он думает, будто у него монополия на огненный камень.

Не дождавшись реакции, лодочник спросил:

— Почему ты молчишь, парень?

Пеллар распустил ворот и показал, будто кто-то душит его. Объяснение оказалось удовлетворительным, но лодочник больше ничего рассказывать не захотел, и всю дорогу они с Пелларом промолчали на пару.