Еще одна, последняя ночь — и Месса будет завершена. Он получит то, что жаждет всей душой — могущество, силу, власть! Вся страна будет ползать у его ног и первым простится с жизнью этот жалкий дурак, ничтожный королишка, возомнивший, что может помыкать колдуном. Мирандос улыбнулся бескровными губами и откинул засов с дубовой двери, украшенной резьбой и позолотой. Свет догорающих свечей выхватил из темноты за дверью фигуру высокого худощавого человека в черном.

Глубокий капюшон заслонял его лицо, а просторные рукава скрывали кисти рук, сжимавших посох из черного дерева, с острым железным шипом на одном конце и набалдашником в виде черепа — на другом. Полы ветхого плаща свисали до голенищ тяжелых сапог, а рядом, на полу, простерлись два неподвижных тела.

— Что у нас тут?

Колдун склонился над лежащими и его лицо засветилось узнаванием, а улыбка превратилась в хищный оскал.

— Великолепно! Еще дышат? Что ж, тем лучше. Теперь я знаю, кто станет жертвой на следующей мистерии. Нам не придется завтра полагаться на глупого демона! Отнеси их в подвал и присмотри, чтобы вели себя тихо. Я скоро приду.

Высокая фигура молча склонилась и Мерандос зашагал вниз, на ходу снимая черную бархатную мантию. Проблемы решались сами собой, последнее усилие — и цель будет достигнута.

На губах колдуна блуждала безмятежная улыбка, а в глазах отражалась Тьма.

Последний день пути стал самым трудным, я отчаянно спешил и безжалостно погонял коня, боясь не попасть в Сент-Арану до ночи. В какой-то момент Страж перестал меня одергивать и теперь молча держался рядом.

Часа за два до заката мы протолкались через вечернюю суету Нового города, миновали мосты через Иссу и въехали на широкий бульвар у крепостных стен.

Буйство весны ощущалось даже здесь, газоны заполонили вездесущие желтые цветы, благоухал шиповник, молодая зелень радовала глаз свежестью. Месяц назад я впервые проехал этой дорогой, казалось, с тех пор миновала вечность, но красоты столицы больше не привлекали мой взор.

У ворот Внутреннего города собралась изрядная толпа, мрачные стражники решительно пресекали попытки излишне энергичных личностей проскользнуть за стены.

Взвинченные люди выкрикивали в адрес Королевских Гвардейцев непристойности, толпа бурлила. Я переглянулся с Жаком — даже с такого расстояния можно было заключить, что дело не шуточное: слишком много присутствовало молодых парней, горячие головы с обоих берегов реки и, что интересно, практически всех сословий.

Страж вопросительно поднял бровь, я отрицательно покачал головой — никакие препятствия не остановят меня, когда до цели уже так близко.

При ближайшем рассмотрении толпа оказалась еще агрессивней и больше, лошади заволновались и Страж решительно направил своего коня вперед, пробивая нам дорогу. На самом мосту толчея достигла максимума и, с трудом сдерживая храпящую лошадь, Страж зычно рявкнул:

— Дорогу лорду Икторну!

Эффект был ошеломляющий: я ожидал минутного замешательства, вспышки ярости, но люди вдруг замолчали и расступились, освободив нам широкий проход. Мы беспрепятственно въехали в ворота и крики возобновились с новой силой.

— Хотелось бы знать, что там происходит!

— Еще бы, сэр! — Страж весело оскалился. — Хотите я выясню?

— Не стоит, Фернадос наверняка в курсе всего. Поторопимся!

Усадьба Икторнов оказалась в центре лихорадочной активности, вокруг слонялись усиленные патрули Гвардейцев и, чтобы протолкаться к дому, пришлось употребить весь авторитет Стража и мое неожиданное влияние — вопль «Дорогу Икторну» действовал как заклинание.

В усадьбе царила легкая паника. Первая весть, которой огорошил нас Клаус, новый дворецкий, было сообщение, что Фернадос пропал.

— Как? Куда?!!

— Неизвестно! — сдрейфив под взглядом Жака, залопотал несчастный, заламывая руки.

— Ушел вчера, ближе к вечеру, вместе со своим Стражем, никому ничего не сказав.

И не вернулся.

— А Гвардейцы зачем?

— Усадьба взята под защиту Королевской Гвардией во избежание беспорядков.

Страж аккуратно взял бедного Клауса за ворот камзола и притиснул к стене. Через пятнадцать минут мы в подробностях знали обо всех событиях, происшедших в городе с момента нашего отъезда.

— Дерьмо! — я впервые услышал, как Страж матерится. — Полное дерьмо! Они в опасности, если еще живы, а я даже не знаю, где их искать!

Оцепенение, охватившее меня при известии, что маг пропал, прорвало. Мне нужна была информация и я знал, где ее искать.

— Оставьте меня! — я решительно пресек возражения. — Мне нужно подумать. Мне надо осмыслить ситуацию. Все — вон!

Страж привычно занялся выдворением любопытных. Я заметался по комнате — мне требовались темнота и одиночество, а за окном было еще слишком светло.