Фернадос пробурчал какое-то возражение, но в целом с выводами Икторна согласился:

— Теперь тебе главное — туда попасть. Не забывай, Джеймс, между нами и Сантаррой — две сотни лиг. У тебя есть все шансы не добраться до убежища.

Граф был непреклонен и маг не смел настаивать — у него и самого было слишком много сомнений в надежности гильдийской защиты. Даже воспоминания были отравлены болезненной подозрительностью и Фернадос, с отвращением, ловил себя на стремлении отыскать скрытый смысл в дружеских беседах и случайных разговорах. Он мог скорбеть о переменах, но доверять кому-нибудь так, как прежде, уже не решался.

Адепты не обманывались — полностью скрыть передвижения отряда от враждебного внимания было невозможно, поэтому Фернадос сравнительно открыто вел их к сантаррской границе.

— Пусть знают, что мы встревожены, — приговаривал маг. — Пусть гадают: идем мы на риск сознательно или просто не видим угрозы. Нам нужно дать Наследнику Силы время, чем больше, тем лучше. Возможно, они заколеблются, наносить ли решающий удар и перехитрят себя сами. Увы, открытая борьба — не для нас.

Постоянное напряжение невидимой аурой окутывало отряд. Не сговариваясь, встречные путники спешили миновать неторопливо едущих Стражей, никто не заводил разговора, никто не набивался в попутчики, словно тайное внимание Темных Сил сделало их инородным телом в мире живых. Аккуратные деревни и зажиточные хутора проплывали мимо и, казалось, каждый житель при приближении отряда стремился убраться с улицы или смотреть куда угодно, только не в сторону молчаливых всадников. С высокой спины прекрасного саркесского скакуна, Фернадос печально наблюдал замешательство ункертцев и тайно сожалел, что под седлом у него не Урша — мышастый жеребец был горяч и требовал при езде массу внимания.

Дни за днями проходили в пути, один постоялый двор сменял другой, лето достигло зенита и пошло на убыль, граница медленно приближалась. Проселочные дороги, огражденные выкрашенными белой краской столбами, незаметно влились в широкий и накатанный Западный тракт. Весенние события в Сантарре заметно повлияли на состояние крупнейшего караванного пути Запада — бывалому путешественнику бросалось в глаза необычно возросшая численность вооруженной охраны, сопровождавшей каждый купеческий обоз. Одиночных возчиков видно не было. В первой же придорожной гостинице Вильям незаметно смешался с обозниками и поздним вечером кратко пересказал магам собранные новости: на всем пути из Сантарры никто не заметил ничего странного или необычного, никаких проявлений Темных Сил.

Фернадос хмурился — спокойствие на дороге слишком напоминало затишье перед бурей.

А природа словно смеялась над страхами людей. Сантаррское лето дышало в лицо одуряющими ароматами цветущего разнотравья, множество птиц взлетало из травы по обочинам дороги и еще больше скрывалось в кустах вдоль опушек леса. Озорной ветерок швырял под копыта лошадей первые желтые листья и сонно шелестел сохнущими травами. Под мощными арками мостов, с едва слышным журчанием, струились неглубокие прозрачные речки, зыбкие зеленые ленты водорослей давали приют рыбьей молоди, басовито гудели шмели.

Четыре раза отряд останавливался на ночь в редких придорожных гостиницах, содержащихся, в основном, по королевскому указу. Заведения больше напоминали миниатюрные крепости, обширные дворы всегда окружала высокая каменная ограда, никто — ни люди, ни лошади — не оставались на ночь за воротами. И везде маги слышали одно и то же: на дорогах тихо, даже бандиты присмирели — не решались нападать на хорошо охраняемые обозы.

Фернадос совершенно извелся — отряд миновал две трети пути, а никакого понятия о намерениях Темных Сил они не получили.

— Твари что-то замышляют, — твердил он. — Мы должны быть настороже!

И они были настороже, день за днем, час за часом и ничего не происходило. Дебри безмолвствовали.

Пятый день пути по Сантарре не сулил неожиданностей. Выехав на рассвете, отряд оставлял позади лигу за лигой и время уже перевалило за полдень, когда маги дали, наконец, сигнал к привалу. Внезапно раздался предостерегающий крик, передовой всадник галопом возвращался назад, махая рукой в сторону дороги. Граф привстал в стременах, стараясь разглядеть, что встревожило Стража — из-за поворота тракта показалось пыльное облако и теперь оно быстро приближалось.

Путники попадались на тракте часто. Обычно, это были длинные вереницы медленно ползущих фургонов, сопровождаемых гарцующей взад-вперед охраной, но, судя по скорости, сейчас навстречу ехали верховые и гнали они лошадей не жалеючи. Стражи сомкнули ряды, граф откинул плащ, высвобождая оружие, Фернадос с отсутствующим видом теребил свою сапфировую брошь. Всадники остановились, не доехав до отряда шагов тридцати.

Их было трое. Двое воинов носили вариант формы Стражей, снабженный тяжелыми доспехами, шлемами и боевыми топорами. Третий, щупленький человечек в просторном сером плаще, подъехал ближе.

— Да прибудет ваш путь в Свете! — прозвучало в тишине традиционное гильдийское приветствие. — Я — Карани О'Дейри, приветствую вас!

Напряжение разом оставило Фернадоса, он послал коня вперед, мимо расступившихся Стражей.

— Свет да осияет всех нас! Я — Фернадос де Лавара, приветствую тебя, учитель!

Карани откинул капюшон плаща, невероятно морщинистое лицо мага собралось в улыбку, делающую его похожим на древесного гнома.

— Ба! Фернадос! Граф Икторн, мое почтение! Но разве вы не должны быть в Гильд-Холле?