Ответный взгляд серых глаз Фитцджеральда был спокоен. Возможно, он не был бы настолько спокоен, если бы старпом не слышал интонаций Терехова. Если бы не распознал в них осознание капитаном того, какие демоны таятся у него внутри.

— Но, — продолжил Терехов, — чего бы я ни хотел, к тому моменту я уже решил, какой именно бой собираюсь устроить, если удастся подманить тех, кто бы там ни был, достаточно близко. Это решение я принял до того, как узнал, что они — хевы. Не потому, что я хотел наказать тех, кто устроил бойню моим людям у Гиацинта, но потому, что хотел — мне нужно было — разгромить тех, кто бы там ни был, настолько быстро и настолько жестоко, на такой короткой дистанции и на такой низкой относительной скорости, чтобы у них даже мысли не возникло очистить память своих компьютеров, когда я прикажу им этого не делать.

— Ну, шкипер, — сказал Фитцджеральд, медленно улыбаясь, — вам безусловно это удалось.

— Да, удалось, — согласился Терехов со слабой ответной улыбкой. — Но теперь, когда всё это позади, я понял, что нуждаюсь в вашей помощи, чтобы контролировать себя. — Его улыбка исчезла, и капитан очень твёрдо посмотрел на Фитцджеральда. — На борту любого боевого корабля есть только один человек, перед которым капитан может по-настоящему раскрыться, и это — его старший помощник. Вы — единственный человек на борту "Кисы", с которым я могу это обсуждать… и единственный, кто может, не повредив дисциплине и не подрывая авторитета командования, сказать мне, что, по его мнению, я перехожу грань. Именно поэтому я вам всё это и говорю. Потому, что мне нужно, чтобы вы знали, что я хочу слышать ваше мнение в подобных случаях.

— Я… — Фитцджеральд сделал паузу и отхлебнул кофе. Признание капитана его глубоко тронуло. Предложенные им только что отношения должны были существовать внутри каждой успешно работающей совместно пары из капитана и его старшего помощника. Однако степень и уровень откровенности, о которых он просил — и которые предлагал — достигались только в крайне редких случаях. Фитцджеральд задал себе вопрос, а нашёл бы он в себе силу духа и смелость признать перед другим офицером, особенно перед подчинённым, что ему когда-либо случалось сомневаться в собственных суждениях. Не потому, что считал других достаточно глупыми, чтобы верить, что они не поймут этого сами, но просто потому, что так не делалось.

— Я это учту, шкипер, — тихо, секунду спустя, произнёс он.

— Хорошо. — Терехов, улыбаясь заметно спокойнее, откинулся и опустил чашку и блюдце на колено. Какое-то время взгляд его блуждал по каюте, как будто он собирался с мыслями, потом капитан поморщился.

— Я начинаю составлять отчёт о бое, и буду с нетерпением ждать вашего отчёта, и отчётов остальных офицеров. Особо мне интересно, подметил ли кто-либо вас ту слабую сторону новых дизайнов кораблей, которую обнаружил я.

— Вы не о недостатке рабочих рук? — сухо спросил Фитцджеральд, и Терехов усмехнулся.

— Именно о недостатке рабочих рук, — согласился он. — Мы зашиваемся, пытаясь разобраться с ранеными и повреждениями "Анхура". Даже с учётом взятых на себя нунцианцами забот, у нас и близко нет в наличии персонала, который бы нам потребовался, если бы пришлось брать на абордаж пару неповреждённых кораблей. Что же касается возможности сделать это же одновременно с проведением критического ремонта, особенно если бы нам до того пришлось выделить часть морпехов для независимой операции!..

— Никогда не предполагал, что назову уменьшение подразделений морской пехоты ошибкой, шкипер, — сказал Фитцджеральд, качая головой, — но для нас это на самом деле может оказаться проблемой во время подобных самостоятельных операций.

— Знаю. Знаю, — вздохнул Терехов. Потом пожал плечами. — С другой стороны, прямо сейчас нам больше всего прочего нужен флот, способный вести войну, а не поддерживать мир, и пока что эти дизайны показали в роли чисто боевых машин чертовски возросшую эффективность. Нам просто придётся научиться справляться с проблемами при их использовании в других ролях. И, будем честны, — если бы мы проводили обычную антипиратскую операцию, вместо столкновения с практически современным тяжёлым крейсером, то не ощутили бы эту проблему настолько серьёзно.

— Может быть и нет, — признал Фитцджеральд. — Но для людей, которым выпадут подобные назначения, это будет непрекращающейся головной болью, и не заблуждайтесь на этот счёт.

— Согласен. Но, если речь зашла о различиях между нашей маленькой разминкой здесь и "обычных антипиратских операциях", что вы скажете насчёт обнаруженного в компьютерах "Анхура"?

— Думаю, что давным-давно следовало раз и навсегда расплатиться с "Рабсилой" по счетам, — бескомпромиссно заявил Фитцджеральд мрачнея лицом. — И, вероятно, со всеми остальными кровососами-мезанцами.

— Ну надо же! Вы всерьёз рассердились, — заметил Терехов с легкомыслием, которое не обмануло никого из присутствующих.

— Шкипер, бортовой журнал Клинье практически является признанием в том, что "Рабсила" рекрутировала каждый чёртов корабль госбезопасников-беглецов, до которого у них только руки дотянулись!

— Соглашусь, что это предосудительно, — признал Терехов, взяв блюдце в руку, скрестив ноги, откидываясь в кресле и отхлебывая глоток кофе. — Но, с другой стороны, на мой взгляд, не является сюрпризом. Разве не так?