Юраш поднял левую руку, останавливая свою ударную группу, затем присел на корточки у мусорного бочка. Он отрегулировал свой бинокль, осматривая широкий бульвар, ведущий к резиденции министерства финансов, в пятнадцати кварталах от Неманья-Билдинг. Это будет самый глубокий удар по самому Карловачу со времени атаки на здание парламента, и Дивкович собирался добиться успеха. Темнота и моросящий дождь были ему на руку, как и поздний час, но всё это ничуть не улучшало видимость, и он потратил мгновение на пожелание, чтобы у его людей было такое же хорошее снаряжение, каким Тонкович и её прихвостни смогли снабдить их так называемую "полицию".

К сожалению, у них его не было, хотя им и удалось заполучить кое-что из современного оружия. У самого Дивковича была импульсная винтовка, "освобождённая" из полицейского арсенала Рендулича в одной из первых атак Движения. Такое оружие было слишком дорогим для большинства населения — только кто-то с возможностями правительства мог позволить себе его — вот почему большинство его людей были всё ещё вооружены пороховым оружием. Как и в отношении большинства остального их снаряжения, они должны были обходиться тем, что им удавалось достать, и, несмотря на весь их революционный пыл, это создавало им серьёзные препятствия. Тем не менее, его старомодного чисто оптического бинокля было достаточно, чтобы четко показать освещенное окно на пятом этаже главного административного здания. Он не многое мог разглядеть, но конференц-зал был залит светом, несмотря на поздний час.

"Это плоды деятельности Движения", — подумал он с мстительным удовлетворением. Сотрясения, которые их удары создали в коррумпированной экономической и политической структуре Корнати, заставили паниковать свиней, пристроившихся к государственной кормушке. Теперь секретарь казначейства Грабовач собрала своих прихвостней на экстренное совещание в отчаянной попытке укрепить шатающийся карточный домик правящих кругов. Символично, что они собрались в темноте ночи, словно личинки мух, копошащиеся на мертвой туше… и то что Грабовач и её подлизы-марионетки решили положиться на засекреченность времени их собрания, а не на их обычную ночную охрану.

Мысль об охране заставила его ещё раз обвести местность биноклем в долгом тщательном осмотре. Этот комплекс казначейства обычно служил второстепенным, или даже третьестепенным узлом управления. Три его здания и центральная автостоянка были отдельным правительственным анклавом в одном из беднейших кварталов столицы, который выдавался в её центр, и обычно использовались для архивных и канцелярских функций. Именно это было одной из причин для выбора места ночного собрания — потому что никто не считал, что Движение заподозрит, что в таком слабо охраняемом не престижном комплексе может происходить что-нибудь важное.

Согласно данным их разведки, единственная охрана объекта была внутренней. Немногим больше чем просто ночные сторожа, хоть они и получили оружие и боеприпасы после начала операций АСК. Большинство из них были пожилыми, потерявшими форму людьми, которые давно следовало уйти на пенсию — то есть овечками против волков, по сравнению с его натренированными, целеустремленными людьми. А тот факт, что он не мог, сколько ни смотрел, заметить хоть одного из них обходящим внешний периметр комплекса, пусть даже в непогоду, много говорил об их готовности, отметил Дивкович с мрачным весельем.

Личная охрана Грабовач будет более серьёзным препятствием. Но, согласно его информации, та состояла всего из трёх человек, и они будут или внутри, или рядом с самим конференц-залом.

Он в последний раз посмотрел на окно конференц-зала и заметил в нём расплывчатую двигающуюся тень, когда кто-то прошелся по комнате, словно показывая, что там кто-то есть, как и должно было быть. Он удовлетворенно вздохнул, опустил бинокль и убрал его в футляр неторопливыми движениями. Затем повернулся к своему заместителю, которого он знал только как "Тираноубийцу".

— Всё в порядке, — выдохнул он хриплым шепотом, лишь чуточку громче шума дождя и ветра. — Они в конференц-зале, как и предполагалось. Начали.

Тираноубийца кивнул и поднялся, нежно держа в руках свою импульсную винтовку — захваченную в том же рейде, что и винтовка Дивковича — и подозвал ещё двоих из своей группы. Все трое направились прямо через проспект к пожарной лестнице, которую Дивкович выбрал как вторую точку входа, скользя сквозь неясную влажную ночь, словно бесформенные духи. Освещение улиц Карловача никогда не было вполне нормальным, в ночи подобные этой, оно было не более чем попыткой обеспечить хоть какую-то видимость.

"Что весьма кстати", — подумал Дивкович, пару секунд наблюдая за ними. Затем он повернулся, и повёл собственную группу из четырёх человек к автостоянке. Конференц-зал был меньше чем в десяти метрах по коридору от двери пятого этажа стоянки. На его лице появилась жестокая улыбка, когда он представил себе лица обреченных административных чиновников, собравшихся на своё экстренное заседание.

— Чёрт!

Джезич был рад, что когда у него вырвалось это ругательство микрофон не был включён. Вот тебе и надежные разведданные!