Он отстрелил антиграв, находясь ещё на высоте десяти метров, и врубил ракетные двигатели брони.

В отличие от прыжковых двигателей, которые позволяли облачённым в бронированные скафандры морпехам передвигаться с поразительной скоростью длинными, стелющимися прыжками, двигатели боевой брони имели весьма ограниченный ресурс. Они были предназначены для маневрирования за пределами атмосферы, а не на дне гравитационного колодца. И даже в космосе рекомендовалось избегать использования полной мощности.

У рядового Талукдара были на этот счёт другие соображения, которые в совокупности нарушали порядка пятнадцати пунктов правил безопасности.

Направление его полета резко изменилось. Сперва, когда отстрелил кабель, он провалился вниз, а потом, когда полыхнули двигатели, выстрелил вверх. Достигнув верхней точки траектории, он выписал телом — и выхлопом двигателей — чёткую дугу, и перешел к столь же резкому снижению. Полагался он исключительно на инстинкты, опыт и глазомер, но это сработало. Вместо того чтобы приземлится перед башней, он опустился на её крышу.

И немедленно провалился сквозь камуфлированный навес, когда инерция и масса его брони сказали своё слово.

Капитан Качмарчик сбросил свой громкоговорящий модуль за мгновение до того, как пробить крону дерева и упасть на землю. Автономный модуль отлетел в сторону, отскакивая от ветвей и слегка закрутившись, прежде чем стабилизироваться и зависнуть на высоте пятнадцати метров. Капитан же рухнул на землю, гася инерцию перекатом, а его броня — измазанная корнатийской версией хлорофилла — приняла на себя большую часть удара. Выпрямляясь с импульсной винтовкой наперевес, он услышал запись собственного голоса, громоподобно воспроизводимую громкоговорящим модулем.

— Внимание! Внимание! Говорит капитан королевской мантикорской морской пехоты Качмарчик! Немедленно сдавайтесь и выходите без оружия, сцепив руки на макушке! Вы арестованы по подозрению в террористической деятельности, и ответом на сопротивление или неподчинение будет огонь на поражение! Повторяю, вы арестованы! Сдавайтесь немедленно, если не хотите пострадать!

Резервные громкоговорители молчали. В них не было необходимости, чтобы обеспечить покрытие зоны сооружения, — даже на минимуме чувствительности внешних микрофонов звук был практически оглушающим, — и его модуль транслировал сигнал, отключавший воспроизведение звука другими. Если бы его громкоговоритель вышел из строя, заработал бы модуль Келсо. А если бы и её модуль, в свою очередь, оказался неисправен, эстафету подхватил бы модуль сержанта Кэссиди.

Удовлетворенный тем, что предупреждение прозвучало, и оставив громкоговоритель повторять его снова и снова — как для того, чтобы ни у кого не могло возникнуть сомнений в том, что плохим парням была предоставлена возможность сдаться, так и ради эффекта, который оно неизбежно должно было произвести на моральное состояние противника — капитан повернулся к башне.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из его бойцов приземляется прямо на её верхушку и исчезает внутри.

Рядовой Талукдар услышал начало требований капитана пробивая камуфлированный экранирующий тепло навес, прикрывавший открытый верх башни.

Единственный находившийся там корнатиец, захваченный громоподобным голосом врасплох в полусне долгой скучной вахты, только начинал вскакивать на ноги, когда рядом с ним на бревенчатую платформу с грохотом рухнула двухметровая угольно-чёрная бронированная фигура. Изумление часового было настолько абсолютным, насколько вообще может быть изумление, и он дернулся в сторону, инстинктивно хватаясь за находившееся в кобуре оружие.

Что было совершенно неправильной реакцией.

Талукдар знал, что ему следовало призывать "подозреваемых" к сдаче прежде, чем разносить их в клочья. Но Франц был бывалым солдатом, а в оружии, стоявшем рядом с часовым, было что-то не то. Что-то, что опознал его опыт, хотя мозг и не успел облечь в слова. Что-то, что полностью меняло параметры операции.

Что-то, что заставило сработать его боевые рефлексы, вместо того, чтобы крикнуть "сдавайся!".

Качмарчик рывком повернул голову, когда со стороны башни раздались шипящие сверхзвуковые хлопки стрельбы из пульсера. Сенсоры брони мгновенно идентифицировали источник звука как импульсную винтовку M32A5 в автоматическом режиме, и капитан мысленно выругался. Вот и дали противнику шанс сдаться!

— Хок-Майк-Альфа! — раздался в его наушниках голос, принадлежащий, судя по выведенным на ИЛС его брони данным, одному из стрелков первого взвода. — Говорит Хок-Майк-Один. Пандора. Пандора!