— Сначала, Джеф, — спокойно сказал Терехов, — вызови по сверхсветовой связи коммандера Бэдмачин.

— Слушаюсь, сэр.

На установление связи ушло меньше минуты. "Гексапума" и трое её избитых спутников парили в космосе меньше чем в девяти миллионов километров от станции "Эройка" с нулевой относительной скоростью. Следовательно транспорт боеприпасов, всё ещё висящий за переделами гиперграницы, остался в 12,2 миллионах километров позади.

— Да, капитан? — На лице Бэдмачин было заметно беспокойство.

— Капитан Бэдмачин, мне нужно чтобы вы направились к эскадре на максимальной скорости.

— К вам, сэр?

— Да. У вас должно быть достаточно времени, чтобы добраться до нас, скинуть нам пару сотен подвесок и вернуться за гиперграницу прежде, чем хоть один из мониканских кораблей приблизится к вам на дистанцию стрельбы. Пожалуйста, отправляйтесь немедленно.

— Есть сэр. Немедленно! — отрапортовала она.

— Отлично. Терехов, конец связи. — Он обернулся к Кобе. — Теперь, пожалуйста, подготовьте запись для адмирала Бурмона.

— Есть сэр. Готов к записи.

— Адмирал Бурмон, — Терехов расправил плечи и твердо смотрел в камеру, говоря ледяным тоном. — Вы призвали мою эскадру сдаться. К сожалению, я не могу этого сделать. Я прибыл сюда, чтобы сделать дело — нейтрализовать линейные крейсера, которые ваша звёздная нация готовила для атаки моей. Я всё ещё не выполнил эту задачу. Два ваших линейных крейсера остались неповрежденными, поскольку я воздержался от стрельбы по ним из-за их близости к гражданским частям комплекса станции "Эройка". В случае же если любой из ваших вооруженных кораблей приблизится к находящимся под моим командованием, — а мы отслеживаем положение каждого прямо в данный момент — у меня не останется другого выбора, как завершить своё дело, перед тем как отступить в гипер, прежде чем кто-либо из ваших кораблей сможет настигнуть нас. С сожалением должен констатировать, что это потребует стрельбы по вышеупомянутым линейным крейсерам контактными ядерными боеголовками, и я не смогу разрешить провести перед этим эвакуацию ваших гражданских.

Он слышал, как кто-то позади него резко вздохнул, но выражение его лица не изменилось ни на йоту.

— В случае если вы решите остановить ваши военные корабли, и поддерживать текущий status quo до прибытия направляющихся сюда мантикорских подкреплений, я буду избавлен от этой неприятной обязанности. Если же вы решите не останавливать ваши корабли и не сохранять status quo, я начну бомбардировку. И ни при каких обстоятельствах я не разрешу эвакуацию вашего гражданского персонала. Выбор за вами, сэр. У вас есть два часа на то, чтобы сделать его и довести до меня ваше решение. Терехов, конец связи.

Он остановился и взглянул на Кобе. Лейтенант выглядел изрядно потрясённым, но всё-таки кивнул.

— Запись в норме, сэр, — доложил он с легкой дрожью в голосе.

— Очень хорошо. Прикрепите к ней последние тактические сводки, включая позиции всех их кораблей, которых мы держим сейчас под наблюдением. Затем, будьте так добры, отошлите её.

— Слушаюсь, сэр.

— А теперь, Амаль, — спокойно произнёс Терехов оборачиваясь к Нагчадхури. — поскольку у нас есть время до прибытия "Вулкана", будьте любезны закончить отчёт.

Он пересёк мостик, возвращаясь в зал для совещаний, и стук его каблуков отчётливо звучал в мёртвой тишине. Нагчадхури последовал за ним после мимолетнейшего колебания. Как впрочем, и Ван Дорт. Того не приглашали, но Терехов не был удивлен, увидев его, когда люк закрылся и он повернулся к Амалю.

— Да, Бернардус? — спросил он тем же невозмутимым тоном.

— Айварс, ты же блефуешь, да? Ты же не станешь на самом деле убивать всех тех гражданских?

— Бернардус, мы не можем уйти. Моника находится прямо в середине гиперпространственного потока. Единственными двумя нашими кораблями, могущими поднять парус Варшавской, являются "Эгида" и "Вулкан", а у них и близко не хватит ресурса систем жизнеобеспечения, чтобы забрать с собой всех выживших. А что, по-вашему, станет с моими людьми, если я позволю им попасть в руки мониканцев до прибытия подкреплений?

Ван Дорт не ответил на этот вопрос. В этом не было необходимости.

— Но что, если подкреплений не будет? — спросил он вместо того.

— Они будут, — ответил Терехов с уверенностью пророка. — И когда они прибудут, мои люди встретят их живыми.

— Но ты же не станешь бомбардировать эти линейные крейсера?

— Напротив, Бернардус, — холодно возразил капитан Королевского Флота Мантикоры Айварс Алексович Терехов. — Если эти ублюдки рискнут заявить, что я "блефую", я отправлю эти проклятые линейные крейсера и всех оказавшихся поблизости гражданских прямиком в Ад.

— Значит, вы наконец готовы, капитан, — заметил вице-адмирал Квентин О'Мэлли.

— Да, сэр, — отозвался Айварс Терехов.

— Полагаю, вы рады, что отправляетесь домой, — сказал О'Мэлли.

— Да, сэр, — повторил Терехов. — Очень рад. "Эриксон" и прочие ремонтные суда проделали достойную восхищения работу, но моему кораблю на самом деле нужна полноценная верфь.

О'Мэлли кивнул. За три стандартных месяца, прошедших с появления адмирала Хумало на Монике, вспомогательные суда станции "Талботт" залатали "Гексапуму" как минимум достаточно для того, чтобы та могла добраться до дома. Что действительно, как и отметил Терехов, было достойно восхищения. В конце концов, когда корабль попал в руки ремонтников, от него мало что оставалось.