Черт побери! Не для того я оканчивала одно из лучших учебных заведений Европы, чтобы оказаться в роли индейской скво по другую сторону границы! Когда я перебираю цепочку событий, которые привели меня сюда – фактически на положение заключенной, – даже мне эта история кажется неправдоподобной.

Конечно, не следовало обращать внимания на его лживые речи, произносимые им вначале, не говоря уже о тех галантных словах и обещаниях, которые он давал позже. И прежде всего не стоило забывать, что я его ненавижу. И нечего было проявлять дурацкую гуманность и возвращать этого мерзавца к жизни, вместо того чтобы оставить его истекать кровью или умирать от заражения крови, как он того заслуживает.

Он воспользовался тогда моей усталостью, моей тщательно скрываемой слабостью. Даже тем потрясением, которое я испытала, когда меня схватили и резко развернули чьи-то руки, а потом я увидела его – человека, с которым я меньше всего ожидала встречи. Да, это было сильное потрясение. Должно быть, поэтому я и стояла в таком оцепенении, а он все целовал и целовал меня. Кожа горела от прикосновения его заросших щетиной щек, грубые пальцы сорвали с моей голову шапочку и распустили по плечам тяжелую, непослушную копну волос, которую я так старалась спрятать. «Да как он смеет!» – кричало мое сознание, а тело предательски прижималось к нему все крепче и крепче, с наслаждением ощущая, как его руки словно обволакивают меня. Его плоть напряглась, прижимаясь между моими бедрами, и безумие страсти на миг затмило рассудок, заставив забыть обо всем.

От дикого всплеска чувств закружилась голова.

– Какого черта вы пытаетесь прятать свою ведьминскую гриву? – прошептал мне на ухо Блейз. – Слава Богу, что на этот раз вы ее вообще не отстригли! Цирцея… Медуза! Вы заставили меня стать твердым, как камень, и беспечным, как кабан во время течки. Мне сейчас ужасно хочется овладеть вами прямо здесь – и пусть весь мир на это смотрит! Хотя мы не подходим друг другу ни в каких отношениях – кроме одного! Господи! – вполголоса проворчал он (или мне это показалось). – Если бы только я мог вас забыть!

Но я вполне могла и ошибиться, тем более что в тот момент я была совершенно не способна здраво рассуждать, подавленная его настойчивостью и решимостью без промедления взять меня, хочу я этого или нет. И он вполне был способен так и поступить – естественно, не волнуясь о тех последствиях, с которыми мне, возможно, придется справляться самой.

Именно эта мысль преследовала меня, когда я тащилась вслед за ним под любопытными взглядами солдат, которые, по-моему, до сих пор не были до конца убеждены, что «док» действительно женщина. Как обычно, со злостью думала я, Блейз появился в самое неудачное время, чтобы все разрушить, включая мое душевное спокойствие.

– Что вы собираетесь делать? И как вообще сюда попали? – задыхаясь, спросила я, едва поспевая за ним. Крепко схватив мою руку, Блейз буквально тащил меня за собой. «Несмотря на все его претензии на джентльменство, он не лучше животного!» – спотыкаясь, гневно твердила я про себя.

– Я ведь корреспондент газеты – разве вы не помните? Я рисую и делаю фотографии сражений. Стараюсь запечатлеть умирающих, искалеченных, все эти застывшие лица с широко раскрытыми глазами, в которых отражаются ужасы войны, так называемых уцелевших, вроде нас с вами. Я ответил на один из ваших вопросов? А что касается другого… Ну, я думаю, что тут все очень просто! Вы моя жена – и к тому же женщина, не так ли? Мне как раз срочно понадобилась женщина, а вы оказались здесь! Должен признать, что и жены иногда приносят пользу. Даже если они ночуют в одном помещении с четырьмя вполне половозрелыми молодыми людьми! – с угрозой добавил он.

Я благодарна судьбе, что Блейз тогда не заметил почти ослепивших меня слез. Я все-таки сумела их сдержать, не дав им скатиться по щекам и опозорить меня окончательно. Наверное, я сознательно привела себя в состояние апатии, как будто вдохнула пары эфира или сделала себе инъекцию морфия. После ядовитых слов Блейза мне уже было все равно, где он возьмет меня, что вообще со мной сделает и что обо мне подумает.

Или по крайней мере мне так казалось до поры до времени… О Боже, даже сейчас мое лицо горит от стыда и гнева, когда я вспоминаю, как именно он использовал меня – другого слова я не подберу! Совершенно не заботясь о моих чувствах и совершенно не принимая во внимание мое положение.

– Если я не ошибаюсь, здесь среди кустов где-то есть маленькая полянка, – сказал Блейз и резко потянул меня за руку. Зацепившись за камень, я чуть не упала и протестующе вскрикнула от боли. – А, так вы тоже спешите? – не веря своим ушам, услышала я. – Ну что ж, к чему тогда дальше откладывать наше страстное воссоединение? Сначала снимите ваш китель – на нем вы будете лежать. А мне сейчас хотелось бы увидеть вас с обнаженной грудью и набухшими сосками. Надеюсь, они по-прежнему хороши?

«Как это жестоко, как безжалостно! Почему он все время старается причинить мне боль, когда мне и без того больно?» – подумала я. Помню, что я издала какой-то невнятный звук, развернулась и попыталась бежать. Блейз тут же схватил меня, бросил на спину в колючие кусты и, удерживая одной рукой, другой принялся мучительно медленно расстегивать все до одной пуговицы. При этом он гнусно улыбался, видя мое замешательство, – отвратительное животное!

– Ради Бога, Блейз! Здесь всюду расставлены часовые! – выдохнула я, когда он наклонил голову к моей обнаженной груди. Его губы, язык и даже зубы по очереди играли с каждой грудью до тех пор, пока я уже была не в силах переносить эту утонченную пытку. – Пожалуйста, Блейз, не надо! Вы должны остановиться… часовые… – Забыв о гордости, я буквально молила негодяя о пощаде. Ответом был лишь короткий саркастический смешок.

Блейз приподнял голову, чтобы заглянуть мне в глаза:

– Часовые? Ну пусть бедные ребята посмотрят, если хотят! Может быть, они чему-нибудь научатся или по крайней мере их фантазии станут более приятными!