Так и пошло. Доктор химии при встрече с десантниками разве что не морщится брезгливо, зато доктор биологии всех девяносто человек по именам знает, и каждый из этих девяносто за нее готов и в огонь и в воду. Пока других дам поблизости нет. А их еще долго не будет. До появления первых колонистов на Рапторе полгода прожить придется, ученых охраняя. А с колонистами и смена придет…

«Внимание, объявляется десятиминутная готовность к прыжку. Всем пассажирам занять свои места. Внимание, объявляется десятиминутная готовность к прыжку. Всем пассажирам занять свои места. Внимание…»

Металлический голос повторил сообщение трижды, то ли намеренно нагнетая обстановку, то ли для идиотов. Идиоты в космос не летали, но нетрудно было понять, что команда «Покровителя» относит к неполноценным представителям рода человеческого всех, рожденных ползать по поверхностям планет. А заодно и истребителей, рожденных суетно над оной поверхностью мельтешить.

Десятиминутная готовность – явный перебор для десантников, у которых всех дел перед прыжком – пристегнуться в соответствии с инструкцией. Так что Фюрер лишь поморщился, взглянув на динамик. Успеется.

Пижон так и не решил для себя, хорошей или плохой была идея Айрата пойти на службу в армию. Отчисляться, проучившись в университете четыре года, накануне диплома, глупость, конечно, а с другой стороны, армейская жизнь – это масса ценного опыта И очень кстати пришелся заказ «Комсомолки» на цикл статей об армии. Взгляд изнутри – это всегда интересно. А вспомнить, сколько заплатили «Terra-TV» за серию специальных репортажей о беспорядках на Весте… Но сам-то Айрат чего ждал от службы? Или детская романтика в нем взыграла? Впрочем, скорее всего, не в романтике дело. Он мужик из тех, о ком говорят «себе на уме», и уж не просто так заинтересовался физик родом войск, чья служба постоянно проходит на иных планетах. Физик, кстати, дипломированный, в отличие от недожурналиста Азата.

Или разочаровался Айрат в выбранной профессии?

Ему стоило бы пойти в университет, а не в политехнический. На истфак куда-нибудь. Физика физикой, но выбор профессии определяется не только способностями к предмету.

Это предположение больше похоже на правду. Кардинально изменить образ жизни – все равно, что начать жить заново. Может быть, кстати, именно поэтому так легко согласился пойти служить Азамат. У него тогда был трудный период в жизни, и Тихий, верный себе, предпочел просто сбежать от проблем. А что до любимой его математики, так ему все равно, где решать свои задачки, в университетских лабораториях или в шестиместной каюте транспортного корабля. «Секретарь» Тихого под завязочку набит формулами и числами. Пижон попробовал как-то заглянуть туда – в глазах через минуту зарябило. Понятно, почему Азаматка защитами пренебрегает. Кто, кроме специалиста, разберется, что там у него в файлах хранится?

Лис – недоучившийся геолог. Пижон почти закончил журфак.

Айрат – физик. Тихий – математик. Фюрер – философ. Лонг – музыкант. Джокер – как бы историк. История религий – это философия или социология?

Пять человек с высшим образованием и двое – с незаконченным высшим на два десятка бойцов – это много или мало? И ведь не в одном взводе, во всей роте так: больше четверти личного состава имеют дипломы. Самые разные. Как так вышло?

А шайтан его знает! Командующий лагерем-базой № 1 в отчетах упомянул о том, что привлечение к военной службе людей, закончивших высшие учебные заведения, крайне желательно. Он – полковник, ему виднее. А из шести «интеллигентов» взвода четверо отправились на Раптор в звании сержантов. Фюрер, тот и вовсе командиром. У него в личном деле «харизма». Лонг и «танкисты» остались инструкторами, и слава богу, потому что командование, пусть даже двумя десятками, – это дело совершенно особое и никакое образование «харизмы» тебе не даст. С ней родиться нужно.

Тихому вон, и инструктаж в тягость. Водитель он, что называется, от бога, откуда что взялось, а научить кого-то… Учил, конечно. Объяснять он умеет: все-таки у себя, на матмехе, преподавал младшим курсам дисциплины посложнее, чем управление военной техникой. Однако радости от этого самому Тихому немного было. Прирожденный подкаблучник, как вон Фюрер – прирожденный командир. Такие тихохонько двигают науку, но школ не создают, и последователи у них появляются только после смерти. Смерти основателей, в смысле.

Нет, не тянет продолжать учебу по возвращении. А ведь декан собственноручно письмо прислал, возвращайтесь, мол, господин Хайруллин, мы вас без проблем восстановим. Такие люди нужны татарской журналистике.

Придумал тоже.

Такие люди мировой журналистике нужны. И гонорар от «Terra-TV» – тому доказательство.

– Фюрер, – негромко окликнул Азамат.

– Ну?! – Ландау с Улой уже стояли у дверей. Все-таки в момент прыжка биологу полагалось быть на своем месте. Хотя бы для того, чтобы потом продолжить фрондерство на тему: «все военные – перестраховщики».

Когда Фюрер взглянул в глаза Тихому, Азату примерещилась короткая заминка, словно немец увидел что-то поразившее или напугавшее его.

– Выйдем, – спокойно предложил Тихий, открыл дверь, не дожидаясь согласия, и Ландау молча последовал за ним.

Вернулся он меньше чем через минуту. Ледяным голосом скомандовал:

– Взвод, в десантный модуль! Срочная эвакуация.

В подобных ситуациях солдат перестает быть человеком, превращаясь в автомат, без раздумий выполняющий приказания. Поэтому вооружались молча. Молча натягивали легкие скафандры. Застегивали броню.