– Майор…

Надо отдать пилоту должное, вряд ли у него был большой опыт эвакуации с земли на небо, однако сделал он все быстро и четко. Азат оглядывался, готовый стрелять на любое движение. Трос, на котором висел фон Нарбэ, очень скоро поравнялся с десантником.

– Хватай его! – рявкнул Тихий.

Азат облапил пилота.

Рядом с ними, показалось, что в миллиметрах, прошелестела ракета. Услышать взрыв они не успели, Тихий дернул машину в сторону и вверх и Пижон с фон Нарбэ влетели в открытую дверь кабины, словно шарик в чашку бильбоке.

– Циркачи хреновы… – Немец бросил взгляд на Улу и… воздержался от дальнейших комментариев. – Спасибо. За ракету особенно. Доложите обстановку, сержант. Кстати, кто из вас сержант?

– Сержант Рахматуллин – это я. – Тихий не взглянул на майора. – А вот он, – кивок на Азата, расстегивающего страховку, – сержант Хайруллин. Ула Экнахталь – биолог. Что же до обстановки, майор, то, если для своих я сержант, для вас, видимо, буду полковником. Полевым, разумеется. Возражения можете оставить при себе. Или пойдете дальше пешком.

– Разумно. – Фон Нарбэ сел позади Азата. – И значит, все еще хуже, чем я думал. Сколько вас, выживших?

– Взвод.

– Вы что, во время прыжка в модуле сидели?

– Просто успели. – Тихий пожал плечами. – Повезло.

– Да уж, – скептически пробормотал пилот. – Мы тут все счастливчики. Кстати, машина моя цела, ее только дозаправить, и она снова сможет летать.

– Хорошо, – кивнул Тихий. – Но пока у нас других дел хватает.

– Очередная белокурая бестия, – пробурчал Пижон по-татарски. – Везет нам на них.

– Был Фюрер, теперь – этот. На двадцать человек не так уж и много.

– Ага? А ты? – Пижон сморщил нос.

– А я при чем?

– В зеркало посмотрись. Мы как высадились, ты на себя не похож. Был человек как человек, а сейчас с тебя плакаты «Орлы Скорцени» рисовать можно.

– С татарина-то?

– Да если бы! Ты даже не потомок Нибелунгов сейчас… Ты за предка Нибелунгов сканаешь. Откуда что взялось? Даже ростом выше стал, а уж рожа-то… Не твое это лицо. Знаешь, когда я тебя таким видел?

– Нет.

– На Весте.

– Слушай, Азат. Тихий нахмурился. – Мы же на пределе все, а это накладывает отпечаток. Не маленький ведь, должен понимать. Ты сейчас тоже не красавец. Уж во всяком случае, не тот хлыщ, которого мы в новостях по шестому каналу наблюдали. Все. Забудь.

– С вашего позволения, сэр, у меня есть еще несколько вопросов.

– Я сказал, забудь.

– Слушай, Тихий, здесь никого нет, так что за подрыв дисциплины ты мне ничего не впаяешь…

– В трюм. Рысью, – тем же спокойным тоном скомандовал Тихий уже на английском. – Двадцать отжиманий

– Но… Понял.

Азат выбрался из кресла, прошел мимо фон Нарбэ и Улы, проводившей его удивленными глазами. Из полупустого трюма голос его прозвучал гулко:

– Тихий, ну ты зверь, как здесь отжиматься?

– Быстро. – Машину чуть тряхнуло. – Или тебе посчитать?

– Я не умею, когда трясет.

– Чему тебя учили полтора года?! – зарычал Азамат, вновь чуть встряхивая вертолет. – Сорок отжиманий.

– Сто. Приступай. Я считаю.

Оставшееся до посадки время Тихий спокойно, монотонно, но довольно быстро вел отсчет. В шлемофоне отдавалось тяжелое дыхание Пижона. На счет «сто» вертолет коснулся земли.

– Герой, – хмыкнул Тихий, когда взмокший Азат выбрался из трюма. – Иди представь майора остальным. Ты это умеешь.

– Как его там? – уточнил Пижон, вытирая вспотевшее лицо. – Фон кто?

– Фон Нарбэ, – без эмоций напомнил пилот. – Дитрих фон Нарбэ. По прозвищу Гот.

– Что ж ты раньше не сказал? – сердито спросил Азат и шмыгнул носом. – Готом и будешь, без всяких там фонов. Аида, пойдем уже.

Оставшуюся часть оборудования грузили очень быстро. Тихий торопил бойцов, хмуро поглядывал на лес. Когда погрузка была уже практически закончена, велел Уле забраться в кабину грузовика и не высовываться оттуда. Затем он подозвал к себе Пенделя:

– Закройтесь в модуле и не выходите оттуда. Что бы ни случилось. Броню не снимайте. Подготовьте к погрузке все, что осталось, и соберите второй вертолет, чтоб на ходу был. Парни вымотались, конечно, но спать им не давай, пока сами валиться не начнут. Если надо, используй стимпаки.

– Чем больше работаешь, тем меньше думаешь?

– Все-то ты знаешь. Да, Костыль в твоем отделении, приглядывай за ним.

– Этот придурок, пока тебя не было, в кусты поссать уходил, – пробурчал Пендель.