Дюмарест ничего не ответил, продолжая смотреть на мелевганианина без доспехов. Высокий, худощавый, с раскрашенным мелкой россыпью пятен лицом, темные волосы зачесаны назад и схвачены обручем с драгоценными камнями. Одет он был в мягкие ботинки, штаны с широким поясом, из-за которого торчала также украшенная драгоценностями рукоятка ножа, и короткую распахнутую куртку, обнажавшую разрисованную грудь. За пухлыми чувственными губами поблескивали остро заточенные зубы.

— Эта земля принадлежит мелевганианам, — заявил тот. — Вы здесь чужие.

— Мы всего лишь торговцы, — вежливо поклонился Тамболт. — Мы те, кто привозит предметы, которые могут вас заинтересовать. Мы прибыли, дабы предложить вам свои услуги и насладиться счастьем пребывания под солнцем Мелевгана.

— Которое будет сиять вечно.

— Которое будет сиять вечно, — послушно повторил Тамболт. — Вы позволите нам задержаться здесь?

— А если мы вам откажем?

— Тогда мы вернемся назад.

Дюмарест заметил, как дернулась разукрашенная физиономия, плотно сжались губы, и тонкая рука потянулась к ножу. Он поспешил вмешаться:

— Мой господин, если мы невзначай оскорбили вас, то покорнейше просим прощения. Солнце избранных своим сиянием слепит наши глаза и помрачает рассудок. Конечно, мы не посмеем вернуться без вашего высочайшего дозволения. Ведь прежде всего — мы ваши покорнейшие слуги.

— Однако ты учтив. — Мелевганианин расслабился, рука оставила рукоятку ножа, а скрипучий голос зазвучал мягче. — Ты нам угодил. Говоришь, вы везете товары?

— Так, недорогие вещицы… хотя вы могли бы найти их забавными.

— Что ж, вполне возможно.

— Стоит вам пожелать осмотреть их, и тюки будут распакованы.

— Позже. Стражи Мелевгана не обременяют себя подобными мелочами.

— Как вам будет угодно, мой господин.

— Ты умеешь говорить учтиво, — пробормотал мелевганианин. — И, как я уже сказал, ты нам угодил. А избранные щедры к тем, кто готов им служить. Ступайте теперь в дом, на котором красуется виселица. Там вас накормят.

— Мой господин, — поклонился Дюмарест. — Не будет ли мне оказана честь узнать, с кем я сейчас говорил?

— Тарс Барас. Командор Стражей и благородный дворянин Мелевгана. Мы еще увидимся.

И лишь когда мелевганианин вернулся в свой рафт и улетел, Тамболт с облегчением вздохнул:

— Тебе повезло, Эрл. Взять да и спросить его имя! Он мог бы всех нас убить.

— Но не убил же.

— Однако мог. Я же просил тебя предоставить все мне. Потому что знаю, как обращаться с ними.

— Возможно, — вмешался Джаскин. — Но мне показалось, что он едва не взорвался, и если бы не Эрл… — Мрачным взглядом он проводил удалявшийся рафт Стражей. — Высокомерная свинья! И не таких видали! Думают, что если у них богатство и сила, то вся Галактика у них в кармане. Остальные для них — что грязь под ногами. Погодите, мы научим вас хорошим манерам.

— Нет, — оборвал его Дюмарест.

— В чем дело, Эрл?

— Не смей и думать об этом. Нам надо кое-что узнать от этих людей, и, если для этого понадобится есть землю, мы станем ее жрать. А теперь пошли искать дом этого висельника.

Дом оказался в самой глубине города. Это был приземистый конус с наружной спиральной лестницей, поднимавшейся к самой вершине, с виселицей и фигуркой повешенного. В широченные двери свободно прошел даже рафт, а внутренняя лестница привела их наверх, в полукруглое помещение, все в ярких разноцветных пятнах света, льющегося из множества окон с подкрашенными стеклами. Из него можно было попасть в другие комнаты с ваннами и мягкими кушетками. В одной из них путешественников ожидал стол, заставленный горячей дымящейся едой. За обедом им прислуживали женщины из хегельтов — босые, безмолвные, в бесформенных, не поддающихся описанию серых балахонах.

— Если кто не знает, то должен предупредить, — сказал Тамболт. — Не касайтесь женщин и вообще не связывайтесь с ними. Они живут обособленно, сами по себе, и мелевганиане не желают иметь с ними ничего общего. Человек не скрещивается с животным, а для мелевганиан хегельты и есть животные. Если кто дотронется до них, то тем самым осквернит себя, а заодно и нас всех. А мне бы хотелось выбраться отсюда живым и богатым. На худой конец — хотя бы живым. Всем понятно?

— Меня эти девицы не интересуют, — отозвался Прелерет. — Меня в Саргоне ждет женщина. Меня волнуют только деньги.

— А их здесь немерено, — вставил кто-то еще. — Видали, сколько драгоценных побрякушек было навешено на том петухе? Как думаешь, Тамболт, сколько можно выручить за наш товар? Может, стоит поднять цены?

Вот она жадность, подумал Дюмарест, однако и этим пороком нужно воспользоваться. Он отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. Выйдя в большой полукруглый зал, он подошел к одному из окон и попытался выглянуть наружу. Цветное оконное стекло из небрежно обработанного кристалла искажало изображение, не давая возможности разглядеть, что там снаружи. Интересно, всех ли торговцев, прибывающих в Мелевган, помещают в этот дом в ожидании благосклонности избранных? Значит ли это, что их хотят держать подальше от того, что им не положено знать?