Влад почесал за ухом. Такая постановка вопроса его несколько смутила. Сима замолчала и, как ни в чем не бывало, вернулась к завтраку. «Железные нервы! — поразился в который раз Влад. — Такого наговорила, и хоть бы хны».

Симин взгляд на ситуацию колол, как попавший за шиворот репей: мало того, что они оказывались виноватыми, так еще и Влад — скотина полная — цепляется к Рику. Мальчик сердито заскреб ложкой по стенке котелка.

Если разобраться, то не так уж он и злился на Рика, тем более что они все-таки ехали в Росвел. Скорее, он срывал на нем зло, найдя единственного, на ком можно отыграться за задержку с освобождением. Не кидаться же на Альку за побег, сам согласился бросить ребят! Влад с досады швырнул ложку в котелок. Сима — зараза! И остальные — особенно Талем — тоже! Жил Влад раньше, не особо вдумываясь, что и зачем он делает, и все было нормально. А тут на тебе — понесло рассуждать, как заразился от них. Вот и дорассуждался. Настроение у мальчишки испортилось.

Но когда собрали шатры и оседлали коней, Влад повеселел: скоро будут в Росвеле, путешествие проходит спокойно. А с Риком пора бы и помириться. И так хлебнул парень. Ох, и скотиной у него оказался папаша!

Рик с Талемом ехали чуть в стороне от отряда, увлеченные разговором. Сима нерешительно тронула поводья и вывела лошадь на край тропы. Княжич настороженно глянул, когда девочка пристроилась по правую руку от ведуна.

— Если у вас секреты, я отстану.

Талем перевел взгляд на Рика, отдавая ему право решать:

— Нет, никаких секретов, — уронил мальчик.

Сима чуть нахмурилась, сведя темные брови. Хоть она и неразговорчива, это вовсе не мешало ей успешно ориентироваться в интонациях:

— Хорошо, если я мешаю, то отстану.

И тут Рик засмеялся. Откинул голову, чуть не уронил поводья.

— Ты загоняешь меня в угол, — еле выговорил он. — Решай сам, да?

Последнее «да» прозвучало как вскрик, и Сима поняла, что это тот смех, который может закончиться слезами. Испуганно взглянула на ведуна: мне уйти? Талем еле заметно качнул головой.

Девочка почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Совсем озверели, поделили всех на друзей и врагов: одни им сейчас помогают, другие нет. Получается, что Рик, который не бросил их у Ласка, а мог бы так просто избавиться от свидетелей своего позора, — враг, он же не захотел выкупить ребят! А Отин, наградивший и приблизивший к себе убийцу жены и матери сына — друг, помог деньгами. Совсем запутались. А уж какими предателями должен был считать их Дань… Сима даже вздрогнула от отвращения к самой себе.

Пока мысли стремительно накручивали виток за витком, мальчик успокоился и взглянул уже серьезно. Талем незаметно отстал, и лошади княжича и Симы пошли рядом. Нужные слова девочка придумала давно, но, приготовившись произнести, застеснялась их «книжности». Потому махнула на заготовленную речь рукой и призналась:

— Устала я. Запуталась. Думать начинаю — еще больше вязну.

— Талем говорит: когда не знаешь, что думать, реши, что хочешь чувствовать, — быстро ответил Рик, ему не нужно было объяснять происходящее с Симой подробнее.

— Чувствовать? Хочу, чтобы ты не обижался на нас, — слова посыпались легко, недаром столько времени крутились на языке. — Чтобы мы не искали в тебе княжича, который может помочь своей властью. Относились бы просто как к Рику, а не как к сэту Киру Отину. Но как так — просто хотеть? Есть то, что было. Что мы думали. Что мы говорили.

— Не знаю. Это Талем говорит, не я. Ему, наверное, проще, он ведун, — с неожиданной, детской обидой закончил Рик.

Это путешествие совсем не походило на прошлое. Ни страха, ни голода, а только спокойствие и уверенность. Забылись ссоры, которые случались в замке Отинов, и тягучее ожидание в трактире Петера. Влад перестал задевать княжича неуместными шуточками и язвительными выпадами.

Але казалось, что Рик ведет себя, как новенький, пришедший в класс из сильной школы: да, вас больше, вы устанавливаете традиции и можете принять или не принять меня; но и мне есть, за что себя уважать, и я тоже имею право на свою точку зрения. Вот и давайте жить мирно.

По вечерам Рик вместе с Талемом подсаживался к костру. В разговоры не вмешивался, но с большим интересом слушал, как ведун расспрашивает ребят об их мире. Талем страдал: четкая, логичная картина не выстраивалась. Ребята сбивались, вспоминали отрывки из школьного курса истории, мельком услышанные кусочки из выпуска новостей. С физикой и химией оказалось не лучше. Если про механику еще что-то могли рассказать, а Талем — понять их путаные описания, то объяснить, что такое электричество и как работают телевизоры, — оказалось невозможно. Ребята смущенно переглядывались, стесняясь своего невежества.

Аскар же серьезно взялся за обучение. Теперь не только занимались фехтованием, но и учились стрельбе из арбалета, вольтижировке на скачущей лошади, охоте. Сотник не давал покоя ни в походе, ни на привале. Скучать не приходилось, и даже просто поболтать-побездельничать удавалось лишь в коротких передышках.

…День с утра выдался жаркий. Коней не гнали, ехали медленно. Славка с Алешкой так и вовсе отстали, тащились позади обоза. Аскар сморщился недовольно, но ничего не сказал. Дай ему волю, то всю дорогу до Омка ехали бы строем, не отходя ни на шаг в сторону. «И ходили бы в кустики по команде», — как ехидно добавлял Влад.